Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 153 – Ирина Романовская

— Мама, — слышится где-то в противоположном углу кулис.

Грудную клетку заливает небывалой радостью и облегчением.

— Прошу прощения, — поспешно прощаюсь с Антином и остальными. Игнорирую тихие протесты своего сегодняшнего работодателя.

Все еще не вижу ни её, ни Назара, но все равно иду вперед. Расталкиваю всех, кто стоит на пути, двигаясь на зов материнского сердца.

— Мамочка, — раздается совсем близко.

Не успеваю повернуть голову, как в бедро врезается Соня.

— Мамочка, я так сильно скучала, — жалобным голоском пищит дочь, когда я подхватываю ее на руки и прижимаю к себе.

— Привет, моя радость! Я тоже очень-очень скучала по тебе.

Вдыхаю медово-молочный аромат детских волос, целую макушку, порозовевшие щеки, курносый носик. Окружающая толпа прекращает существовать. Рассеивается как мгла. Есть только я и она.

Слезы наворачиваются на глаза. Только теперь, держа в руках свое самое ценное сокровище, я понимаю насколько сильно я скучала. Закрываю глаза и кружусь вместе с малышкой до тех пор, пока она не начинает протестовать.

Ставлю Соню на пол, поправляю ее задравшуюся пышную юбку.

— Здравствуй, Каролина, — звучит за спиной.

От хрипловатых интонаций бывшего мужа по коже бегут мурашки. Его пиджак ложится поверх моих озябших плеч. Плотная ткань, хранящая тепло и запах своего владельца, согревает не хуже пухового одеяла.

— Спасибо, — смущенно произношу я. — Спасибо, что привез…

Слова стопорятся на языке, когда я натыкаюсь на пылкий взгляд бывшего супруга. В сотне зеленых оттенков его цветной радужки плещется одновременно и голод, и восторг, и нежность, и желание, и осторожность, и настоящая жажда. Кажется, воздух в павильоне кто-то за секунду подогрел до тридцатиградусной отметки.

— Ты была лучшей сегодня.

Назар не раз говорил мне нечто подобное после показов. Я думала, что давно привыкла к его речам. Но сейчас понимаю, что слова экс-мужа будоражат пуще прежнего. Сердце делает радостный переворот, бабочки в животе счастливо охают. Шея покрывается испариной, проступают красные пятна.

— Спасибо, — подтянув подбородок по выше, добавляю: — Я всегда лучшая.

Уголки губ Горского ползут вверх. Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Рукой касается оголенной части моей поясницы. Наклоняется ближе.

— Королева, — шепчет, вырисовывая пальцем странные узоры на моей спине.

Его мягкие губы едва касаются уха. Горячее дыхание путает мысли. Бабочки в животе томно вздыхают, после чего падают в блаженный обморок.

Отвожу смущенные глаза в сторону и натыкаюсь на любопытные взгляды окружающих. Горский ранее никогда не позволял подобных вольностей на закулисных мероприятиях, всегда объясняя свою отстраненность тем, что мы находимся не в кругу друзей и близких. Люди должны видеть в нем не мужа-подростка в пубертатные годы, а серьезного бизнесмена, с мнением которого надо непременно считаться.

Становится неловко от столь открытой близости экс-мужа. Хочется, чтобы таким знала его только я. Хочется, чтобы я была единственной, кто видит такие чувства Назара.

Мысли о мести за то, что он без моего ведома вывез Соню из страны, рассеиваются как дым. Плевать как он это сделал, главное, что они тут рядом со мной.

Утыкаюсь раскрасневшимся носом в мужскую шею. Прижимаюсь грудью к его телу. Обнимаю за шею. Вдыхаю любимые древесные ноты его несменного парфюма, перемешанные с запахом кожи и дезодоранта.