Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 32 – Ирина Романовская

— Он — единственное, что нас связывает.

Уголки губ экс-супруга ползут вверх. Проявившиеся ямочки на гладко выбритых щеках делают выражение лица Назара опасным и хищным.

— Уверенна?

— Конечно.

— Понятно. Что ж. Не хочешь по-хорошему, пойдем другим путем. — Горский выкладывает на стол лист А4, где черными чернилами отпечатана копия свидетельства о рождении Сони. — Если вот от этой даты отнять сорок недель, то тогда получается…?

Каролина.

Пристальный и слегка надменный взгляд бывшего мужа, продолжающего сидеть за массивным столом, действует на меня как зелье на Алису из Зазеркалья. Стремительно уменьшаюсь в размерах.

— Нечего сказать? — победоносная улыбка на лице Назара становится шире.

Загнал меня в угол и уже решил, что победил. Черта с два! Соня только моя.

Игнорируя дрожь в коленях, говорю как можно равнодушнее:

— А разве господин Горский станет слушать бывшую супругу? — через силу приподнимаю уголки пересохших губ. — Помнится мне, раньше ты обожал решать все в одиночку. Мои слова зачастую были просто пылью и ни на что не влияли.

— Не увиливай, Каролина. Соня — моя дочь?

Облокотившись руками на толстую столешницу из красного дерева, проговариваю четко и безапелляционно:

— Нет, — взгляд Горского моментально темнеет, — и никогда ею не будет.

— Тогда почему…

— В графе «Отчество» видишь свое имя? — Горский опускает взгляд на копию свидетельства. Прищуривается, заметив чужое отчество. — Эта бумага лишь подтверждение того, что ты — не единственный, кто смог развлечься в чужих объятиях во время нашего брака.

Зелень Назаровой радужки тонет в черноте расширяющихся от гнева зрачков. Дергаются желваки на скулах.

— Нет, — перебивает Горский.

Выпрямив спину, забиваю последний гвоздь в грудь некогда любимого мужчины. Не разрешаю себе отвести взгляда. Не позволяю пылающим из-за вранья щекам сбить себя с намеченного курса. Цель оправдывает средства. Спокойствие Сони стоит вранья. Назар обязан прочувствовать всю агонию, должен заработать боль.

— Пока ты бегал к сынишке и любовнице, — заправляю вылезшую прядь волос за ухо, — я насладилась объятиями другого мужчины.

Бывший муж вскакивает с места, цепляя чашку с недопитым кофе. Темно-коричневый напиток попадает Назару на штаны, но он не обращает внимания на горячее пятно. Хватает меня за руку и тянет к себе.

Соприкосновение со вздымающейся грудью Назара действует на меня как укол адреналина. Теряюсь в пространстве, учащенно дышу и никак не могу сместить акцент скачущих мыслей с остроты тактильных ощущений.

Даже через бюстгальтер и платье чувствую, как мечется под ребрами сердце ранее значимого для меня мужчины.

— Чушь. От первого и до последнего слова.

Испепеляющий огонь в глазах Горского больше не царапает мою совесть, не цепляет струны души. Моя броня крепка и непоколебима, когда дело касается защиты Сони.

Хрипотца в голосе бывшего супруга ласкает слух. Пусть он сгорит. Пусть попадет в ад. Пусть ощутит на себе боль предательства и неполноценности.

— Уверен? — вырываю руку из цепкой хватки и демонстративно растираю запястье, успевшее уде покраснеть. — Напомню на всякий случай, что мы с тобой около двух лет не предохранялись. И ничего. Абсолютно ничего. Пустота. Дырка от бублика. Зеро. Хотя с моим диагнозом это и не было чем-то странным или аномальным. А была бы здорова, то с пол тычка бы все получилось. Что, собственно, ты и доказал, переспав с Аннет.