Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 66 – Ирина Романовская

— Извини. Об это я не подумал, — игривость в голосе бывшего супруга быстро исчезает. — Всего лишь хотел ее порадовать, — добавляет тише.

Снимаю на видео как счастливая Соня пытается затянуть разноцветные, яркие коробки к себе в комнату. Не могу сдержать улыбки, глядя на ее раскрасневшиеся щеки и слыша ее старательное пыхтение.

Сложнее всего моей принцессе дается транспортировка огромного плюшевого медведя, который габаритами раза в полтора превышает саму Соню. Дочь то и дело путается в длинных лапах мягкого хищника, падает вместе с ним на пол.

— Сонь, может тебе помочь?

— Я сама, — грозно запрещает Соня, продолжая бороться с плюшевым громилой.

Когда ей таки удается затолкать медведя в комнату, она победоносно хлопает в ладоши.

Открываю телефонную галерею и перелистываю получившиеся снимки. Выбираю одно из самых милых видео и отправляю его Назару.

«У тебя получилось» — добавляю ниже.

Назар.

В отведенной для свиданий комнате в следственном изоляторе стоит затхлый смрад, пропитанный потом и пылью. Дышать сложно. Подхожу к зарешеченному со всех сторон окну и ругаюсь в голос. Открыть окно можно только один раз и то, в том случае, когда его выбьешь.

Смотрю на часы и хмурюсь. Почему так долго?

Слышу, как железная дверь со скрипом открывается и на пороге появляется Илья в наручниках. Его сопровождает два коренастых мужика в форме.

Пока с родного брата снимают железные оковы, у меня есть время, чтобы повнимательнее его рассмотреть. Он выглядит уставшим и помятым. Волосы заметно отросли и постоянно падают ему на глаза. Неровная щетина так и просится на свидание с пеной и бритвенным станком.

От него разит удушливым запахом хозяйственного мыла, который все равно не в состоянии спрятать отсутствие нормального доступа к горячей воде у Ильи.

Смотрим друг на друга как дикие волки. Холодные, опасные, злые. Внезапно на лице брата растягивается доброжелательная, но ненастоящая улыбка.

— Братик, как я рад тебя видеть! — Илья делает шаг навстречу, чтобы обняться и похлопать меня по плечу.

Отступаю назад. Морщу нос.

— Что ж так недружелюбно, Назарчик? Родного брата не рад видеть? — Илья корчит грустную гримасу, опуская руки вдоль тела. — Обидно, однако.

Борюсь с диким желанием врезать ему в челюсть. Его позерство и лживость выводят меня из себя. Прячу сжатые кулаки в карманы брюк.

— Ближе к делу, — отсекаю неуместную прелюдию.

Илья прижимается бедром к обшарпанному столу, скрещивает руки на груди. Неестественная улыбка наконец исчезает с его лица.

— Почему ты не внес залог? — голос брата требователен и настойчив.

— А должен был? — вскидываю удивленные брови вверх. Склоняю голову на бок.

Выискиваю в родном человеке хоть каплю раскаяния или стыда за все, что он сделал.

Ничего. Абсолютно.

Ни в выражении лица брата, ни в позе тела, ни в его движениях.

— Ну мы же родные братья, Назар. Ближе нет никого у нас и все такое, — усмехается Илья, почесывая отросшую шевелюру.

Кулаки так и чешутся, чтобы проехаться по его довольной физиономии. Сцепляю зубы до такой степени, что скулы сводит. Кровь словно раскаленный металл бежит по напряженному телу.

— Забавно, Илья, забавно. — Мой голос все так же холоден и сух. — Когда вы с Аннет придумывали план шантажа, тесные родственные связи со мной тебя не сильно волновали.