Книга Развод. Любить нельзя вернуться, страница 72 – Ирина Романовская

Открываю глаза, намереваясь как можно лучше выполнить поставленную задачу. Увы, безусловные рефлексы работают вне моих установок. Моргаю дважды, как только нос касается поверхности воды. Чертыхаюсь вместе со всеми.

Переснимаем. Еще и еще. Сбиваюсь со счета, сколько раз мне приходится нырять в этот чертов бассейн.

Когда наконец режиссер восклицает «Стоп. Снято» я уже не чувствую ни ног, ни спины, ни челюсти. Напряжение в мышцах настолько сильное, что даже передвинуться к краю самодельного водоема трудно. Еще и судорога хватает ногу. Из-за тесного хвоста не удается поднять носок стопы на себя, чтобы остановить адскую боль.

Кто-то прыгает в бассейн за моей спиной. Плечи обдает жаром.

— У тебя губы синие, Веснушка, — шепчет Горский, прежде чем подхватить меня под коленками. — Надо согреть их.

Потемневший прямой взгляд бывшего супруга медленно скользит вниз к моему рту. Выдыхаю. Двойной смысл последней фразы заставляет щеки налиться румянцем.

Назар крепче хватает мои спину и колени и, напрягшись всем телом, вынимает меня из воды. Холодные капли летят в разные стороны. Рыбки по инерции относит к стенкам бассейна.

— Что ты здесь делаешь? — на выдохе произношу я, крепче цепляясь за рубашку Назара.

Он осторожно переступает борт бассейна и, отмахнувшись от помощников, лично несет меня к гримерному стулу. Не дает никому прикоснуться к посиневшей Русалке.

— Раз уж Гора не желаешь идти навстречу, то приходится думать, как её подтолкнуть, — загадочно изрекает Горский, опуская меня на деревянный табурет.

— В смысле?

— Я устал ждать, Каро. — Горячая ладонь экс-мужа скользит вдоль моего позвоночника. — Буду ходить за тобой по пятам, пока ты наконец не выкроишь время для нашей прогулки.

Каролина.

Вокруг суетятся люди из режиссерской команды и работники Миор. С нашей одежды стекает вода, оставляя на деревянном полу огромные лужи.

Не дышу под прицелом пытливых изумрудов Горского. Он прикасается взглядом: гладит щеку, очерчивает линию подбородка, пробует на ощупь мои губы. Пробирается под толстый слой грима и косметики.

Назар, как и я, не обращает внимания на насквозь промокшую нижнюю половинку туловища. Это все мелочи, в сравнении с искрами, что вспыхивают между нами.

Большой палец Назара внезапно съезжает с центра спины и ныряет под тонкую полоску ткани моего ракушечного лифа. Грубая кожа будоражит тактильные рецепторы.

Никак не удается вернуться в реальность. Мысли постоянно соскакивают с реальности, концентрируясь на покалываниях под лопатками.

— Куда бы я не пошла? — на выдохе, совсем неуверенно спрашиваю я.

Палец бывшего мужа замирает в ожидании дальнейших инструкций. Возникшая пауза срабатывает как передышка. Рваный вдох позволяет отбросить мысли о волнительных прикосновениях бывшего супруга. Поднимаю подбородок и с игривой улыбкой интересуюсь:

— А целовать песок, по которому я буду ходить, сможешь?

Не чувствую, как дрожат мои мокрые плечи. Не обращаю внимания на молнию декоративного хвоста, металлический бегунок которой впивается в поясницу. Меня бесит самодовольная ухмылка на лице Горского. Я просто обязана ее уничтожить.

Расправляю плечи, сажусь ровнее.

— Ты этого хочешь? — наклонившись, шепчет Горский.

Он не качается ни щеки, ни уха, но его свежее дыхание все равно щекочет чувствительный участок на моей шее. Знакомые древесные ноты мужских духов быстро отравляют воздух вокруг меня.