Книга Отпуск не по плану, или интервью с отшельником, страница 22 – Лия Малинина

Увидев меня, он улыбнулся. По-настоящему, тепло и открыто, так, что у меня перехватило дыхание.

— Я, кажется, умер и попал в рай, — проговорил он, рассматривая меня.

— Не дождешься, — фыркнула я, стараясь скрыть смущение. — Помирать он собрался. Ты мне еще живой пригодишься.

— Для чего? — спросил он таким голосом, от которого у меня по всему телу побежали мурашки.

Я замерла, чувствуя, как его взгляд обжигает меня. Он смотрел на меня так, будто ждал на свой вопрос конкретного ответа, и, кажется его смысл мы оба представляли одинаково.

*Алиса*

Я смотрела на него не отрываясь. Несколько секунд, которые, как мне показалось, длились целую вечность. Он лежал и ждал моего ответа.

В его глазах плясали какие-то чертики, а на губах застыла теплая, открытая улыбка, от которой у меня внутри все переворачивалось.

— Не знаю, — прошептала я, чувствуя, как мой голос предательски дрожит.

Я резко развернулась и почти выбежала из спальни, оставляя его одного с подносом, полным еды. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах шумела кровь.

— А завтрак? — крикнул он мне вслед, и в его голосе послышалась едва сдерживаемая усмешка.

— Я сейчас! Сахар забыла! — соврала я на ходу, влетая на кухню.

Оперлась руками о деревянную столешницу, закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. В груди все бурлило, как в кипящем чайнике. Я чувствовала, как бешено стучит мое сердце и горят щеки.

— Ты влюбилась, Заславская, — прошептала я себе под нос, открывая глаза и глядя в стену перед собой. — Определенно, ты влюбилась. Но в него нельзя! Он — работа! — я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Черт, что же мне делать?

Простояла так несколько минут, пытаясь успокоить бурю эмоций, бушующую внутри. В голове проносились обрывки мыслей: интервью, премия, море, карьера… и его лицо.

Наконец я глубоко вздохнула, взяла со стола сахарницу, и, натянув на лицо абсолютно невозмутимое выражение, вернулась в спальню.

— Держи, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, и поставила сахарницу на поднос. — Глюкоза полезна для твоей головы.

Миша хмыкнул, но ничего не сказал. Он взял чашку, сделал глоток и внимательно посмотрел на меня поверх ее края.

Я отвела взгляд, села на край кровати и начала ковырять вилкой блинчик, делая вид, что полностью поглощена завтраком.

Весь день я провела, ухаживая за ним. Приносила таблетки строго по расписанию, меняла холодный компресс на его распухшей лодыжке, аккуратно перетягивала ее эластичным бинтом.

Во время этих процедур он сидел неподвижно, как истукан, и молча наблюдал за мной.

Он больше не сопротивлялся моей заботе, не огрызался, не бурчал, что я зря беспокоюсь. Он просто смотрел.

И я то и дело замечала, как дергался его кадык, когда мои пальцы касались его кожи, когда я накладывала бинт на его обнаженную ногу или поправляла подушку у него за спиной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я вечером, когда за окном уже начало смеркаться. Я стояла у двери спальни, не решаясь войти.

— Уже лучше, — ответил он, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Спасибо тебе. Ты, оказывается, неплохая сиделка.

— Рада, что пригодилась, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло от его слов. — Тогда я, наверное, пойду к тете Зине ночевать?