Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 89 – Анна Каляда

— Это глупые слухи, — сказал он, отводя взгляд. — Я в них не верю...мало ли что болтают первокурсники.

— Но Лоран подтвердил, что этот культ существует и что ученик — теоретик, и что он работает не один, а под руководством наставника. Орлана Кросса.

При имени Кросса Сэм вздрогнул. Я увидела, как дёрнулся его кадык, как побелели костяшки пальцев, сжимающих кружку.

— Сэм, — сказала я медленно, чувствуя, как внутри всё холодеет, — ты что-то знаешь. Я вижу. Ты знаешь, кто этот ученик.

Он молчал так долго, что я уже решила — не ответит. А потом он поднял на меня глаза, и в них было что-то, чего я никогда раньше не видела. Страх. И решимость.

— Это я, — сказал он.

Тишина. Только дождь за окном.

— Что? — прошептала я.

— Это я, Лирена. Браслеты, кольца, записки — это все я. Я хотел быть значимым. Хотел, чтобы во мне видели не просто весёлого мальчишку с тяжёлой судьбой, а способного мага. Настоящего. И мне дали эту возможность.

Я встала — медленно, как во сне. Ноги не слушались. Всё вокруг поплыло.

— Ты убил человека, — сказала я. — И планировал еще несколько убийств. Ты дарил им браслеты и кольца, ты…

— Я знаю, — перебил он, и голос его был глухим, каким-то мёртвым. — Я знаю. И я не жду, что ты меня простишь. Но я хочу, чтобы ты знала: ты была единственным человеком, который верил в меня. И я никогда не хотел причинить вред тебе.

— Но ты причинил, — сказала я, и мой голос прозвучал так же глухо, как его. — Ты — мой названный брат, Сэм. А теперь ты — убийца.

Я потянулась к сигнальному кристаллу, что лежал на прилавке. Рука дрожала, но я заставила себя взять его.

— Я должна вызвать стражу.

— Лирена, не надо, — он сделал шаг ко мне, но я отступила.

— Ты — убийца, Сэм. Ты убил невинных людей. И я не могу позволить тебе уйти.

Я уже подняла кристалл, чтобы активировать его, когда он вдруг выбросил руку вперёд. С губ его сорвалось короткое, резкое слово — плетение, которое я не успела распознать. Воздух вокруг меня сгустился, стал плотным, как вода, и в следующую секунду всё потемнело.

Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту, — был его голос, полный боли:

— Прости меня, Лирена.

А потом — ничего.

Конец