Книга Гостевой дом сударыни Бережной, страница 59 – Вивьен Ламур

Я чувствовала, как она пытается взять себя в руки, как она борется с ужасом, который накатывает на неё. Она хотела знать: что делать? Как спастись?

— Я придумала план, Ивановна. Но для этого нужно, чтобы ты запомнила каждое моё слово. Не записывай. Ни в коем случае не записывай. Если кто-то найдёт твои записи, всё пропало. Просто запомни.

Закрыла глаза и начала говорить медленно, чётко, как врач, диктующий диагноз студентам:

— Война начнётся в 1914 году. У тебя есть почти девять лет. За это время ты должна сделать две вещи. Первое: ты должна убедить Алексея Павловича в том, что грядёт катастрофа. Не говори ему, откуда ты знаешь. Не упоминай меня. Просто наводи на мысли, подталкивай к выводам. Он не глуп. Он сам видит, что творится в стране. Когда начнётся смута, он должен быть готов.

И второе, самое главное. Когда начнётся война, когда госпитали будут переполнены, а раненые будут умирать на улицах, вы должны предложить этот дом как санаторий для раненых. Бесплатно. Или за символическую плату. Алексей Павлович как врач должен ходатайствовать перед властями. У него есть связи, он сам говорил. Он должен добиться, чтобы его не забрали на фронт, а оставили здесь, в городе, и назначили главным врачом этого санатория.

Ты думаешь, что не справишься, что ты не сестра милосердия и ничего не умеешь. Но это не так. Ты умеешь ухаживать за больными. Ты ухаживала за дядей Петром. Ты выучишься. Алексей Павлович тебя научит. Поймёшь, как перевязывать раны, как дезинфицировать инструменты. Наймёшь сестёр милосердия, если сможешь. Но самое главное, ты станешь нужной. Когда ты нужна власти, она не трогает тебя. Если дом будет работать как санаторий для раненых, его не национализируют. Его оставят под твоим управлением, потому что раненые будут лежать в твоих палатах, и если их выгнать, кто-то умрёт. И за это будут отвечать те, кто отдал приказ.

Я чувствовала, как она осмысливает каждое слово, как пытается удержать в голове всё, что я говорю. Она не перебивала, не задавала вопросов. Просто впитывала, запоминала, боялась упустить хоть одну деталь. И я знала: она сделает всё, что нужно.

— И да, я тоже, пока тут, с тобой, буду готовить Алексея Павловича к этому. Он послушает. Он любит тебя. Именно тебя, Ивановна. Не меня. Я здесь временно. А ты — та, кого он полюбил. Поэтому он послушает тебя, даже если ты не объяснишь всего. Просто скажи, что тебя тревожит будущее, что ты боишься за дом, за него. Он поймёт. Он умный человек.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Потом сказала то, что не решалась произнести вслух:

— А я… я, наверное, уйду. Я не знаю, как и когда. Но я чувствую, что моё время здесь не вечно. Может быть, я вернусь в своё время. А может быть, просто исчезну, и ты останешься одна. И тогда ты должна быть готова.

Я почувствовала, как она вздрогнула, как в груди разлилась волна боли: её боль, страх остаться одной, без меня. Она не хотела этого. Боялась.

— Не бойся, Ивановна. Тебе не будет страшно. Потому что у тебя будет дом, будет Алексей Павлович, будет дело. Ты станешь сильной. Ты уже стала сильнее. Я вижу это. Ты научишься всему, что нужно. И ты вспомнишь всё, что я тебе расскажу. А если я останусь… что ж, значит, так тому и быть. Мы будем жить вместе. Но готовиться нужно сейчас.