Книга Души моей палач, страница 70 – Ульяна Соболева

И мы идём. В неизвестность, в будущее, в новую жизнь.

Без трона.

Без богатства.

Но вместе.

И это единственное, что имеет значение.

Эпилог к главе:

Мэн-цзы, великий конфуцианский философ, учил: "得道者多助，失道者寡助" — "Тот, кто следует Дао, получает много помощи; тот, кто теряет Дао, остаётся один".

Но он не сказал, что иногда нужно потерять всё, чтобы найти истинный Дао.

Император думал, что Дао — это власть, контроль, сила.

Принц Лэн Цзюе понял другое: Дао — это выбор быть человеком.

Даже если этот выбор стоит целого царства.

Древние говорили: "宁为玉碎，不为瓦全" — "Лучше разбиться как драгоценный нефрит, чем остаться целой черепицей".

Цзюе разбил свою жизнь принца.

Но стал цельным человеком.

И это — высшая форма победы.

Даже если выглядит как поражение.

Эпиграф:

父爱如山，可山能压碎；父命如天，可天能窒息

Fù ài rú shān, kě shān néng yā suì; fù mìng rú tiān, kě tiān néng zhì xī

"Отцовская любовь подобна горе, но гора может раздавить; отцовский приказ подобен небу, но небо может задушить"

Конфликт отца и сына в китайской традиции:В конфуцианской философии существует концепция "孝" (xiào) — сыновней почтительности, одной из высших добродетелей. Но что происходит, когда отец требует того, что убьёт душу сына? Классический китайский театр полон историй о таких конфликтах. Самая известная — легенда о Лян Шаньбо и Чжу Интай, где родители разлучают влюблённых, приводя к трагедии. В "Троецарствии" есть фраза: "父母之命，媒妁之言" — "приказ родителей, слова свахи" определяли судьбу. Но мудрецы также учили: "大孝终身慕父母" — "истинная почтительность в том, чтобы всю жизнь тосковать по родителям", что означает — истинный сын любит родителя, но не обязан разрушать себя ради его желаний. Менcius учил о "义" (yì) — праведности, которая иногда выше даже сыновней почтительности. Когда отец требует неправедного, сын должен "谏而不从" — "увещевать, но не следовать". Выбор Цзюе между троном и любовью — это выбор между внешней почтительностью и внутренней целостностью. Он выбрал целостность.

真金不怕火炼，真心不惧考验；火可烧尽谎言，却无法伤害真理

"Настоящее золото не боится огня, истинное сердце не страшится испытаний; огонь может сжечь ложь, но не может повредить правде"

Врата дворца, час после отречения

Ли Яньхуа

Мы почти у внешних ворот, когда его останавливают.

Не слуги. Не обычная стража. Императорская гвардия — двадцать воинов в алых доспехах, с копьями наперевес. Командир делает шаг вперед, кланяется.

— Принц Лэн Цзюе, — голос формален, но в нём слышится неловкость. — Император приказывает вам остановиться.

Цзюе сжимает мою руку сильнее.

— Я больше не принц. Отрёкся. Слышал сам.

— Тем не менее, — командир не отступает, — его величество требует вашего немедленного возвращения. Обоих.

— Зачем? — спрашиваю я, хотя сердце уже знает ответ. — Мы уходим по его приказу.

— Императорский совет постановил, — разворачивает свиток, читает монотонно, — что обвинения в колдовстве должны быть проверены ритуалом. Ли Яньхуа обязана пройти испытание огнём.

Испытание огнём.

Древний ритуал для обвинённых в тёмной магии.

Если виновна — огонь сожжёт.

Если невиновна — не причинит вреда.

Теоретически.

— Нет, — говорит Цзюе твёрдо. — Мы не вернёмся. Я отрёкся...

— Отречение не вступило в силу, — перебивает командир. — Требуется подпись императора на указе. Пока её нет, вы всё ещё принц. И обязаны подчиняться.