Книга Русалочья заводь, страница 82 – Ольга Шерстобитова

— Тир сказал, а потом ты блок сняла, — ответил он очень тихо, прижимая меня к себе еще крепче.

Не помню, чтобы сняла.

— Ты просто подумала обо мне, Ари, — сказал маг устало.

Снова откуда-то взялись слезы, и закончились нескоро.

— Сколько мы тут сидим, а? — спросила я Лира, поднимая глаза.

И увидела его боль. Черная бездна в глазах. Бездонные колодца. Ему еще хуже, чем мне. И руки у него дрожат, не выпуская меня. Когда он последний раз спал? Круги ведь под глазами. А ел?

— Не помню, — сказал Лир.

— Открой мне свое сознание, пожалуйста, — попросила я его, ужасаясь тому, что ему настолько плохо.

Лир покачал головой.

— Мы договорились не делать тайн друг от друга, — напомнила я.

Лир вздохнул, но потом отрицательно покачал головой. Ну, Лир. Ну, упрямый. Но я то — упрямей. Права мама, ой, как права была, в отца я пошла.

— Откуда ты знаешь? — спросил Лир удивленно.

— Открыла шкатулку, а там — письмо от мамы, — ответила я.

Лир оглянулся и заметил белый лист.

— Можно? — спросил он осторожно.

Я кивнула. Он стал читать письмо, а когда дочитал, крепко прижал меня к себе снова. И я решилась, раз не открывает свои мысли сам, то к черту его ментальные блоки. Зажмурилась, сосредоточилась и снесла все, что можно. Лир от неожиданности растерялся, и я поставила щит, который сломать он явно не сможет, а значит, все его мысли для меня будут открыты.

В памяти Лира было много всего. Боль. Отчаяние. Ужас. От того, что ему пришлось делать выбор. От того, что он его сделал. От того, что я ему сказала. От того, что я ушла. От того, что я поставила блок на чтение мыслей. От того, что я — могу не захотеть вернуться.

Я разревелась снова.

— Прости меня, прости, — прошептал Лир, вытирая слезы с моих щек.

Нет, он издевается? Кто кого должен простить? И кого бы я сама выбрала, окажись на его месте? Дура я. Эгоистка.

— Ари, я люблю тебя. Очень люблю.

— И я тебя люблю, — прошептала я ему.

Неправильно говорят, что говорить о своих чувствах не стоит. Не верю тому, кто скажет один раз и все. Надо. Обязательно надо говорить. Каждый раз. Напоминать, потому что любимый человек может и забыть об этих словах.

Его губы нашли мои и поцеловали.

— Ну, наконец-таки! Я уж, было, думал вы, тут поубивали друг друга, — сказал Рокот, оказываясь у входа в пещеру. — Рад тебя видеть, Ари.

— И я тебя.

— Там все волнуются, — сказал он спокойно. — За вас.

— Скажи, что все в порядке, — сказал Лир.

Ага, как же в порядке. Не любимый мужчина, а приведение какое-то.

— Пойдем, поесть нужно и всех успокоить, — сказала я Лиру.

Тот не стал спорить и возражать. Встал, взял меня за руку и подошел к Рокоту.

— Шкатулка, — сказала я.

— Неужели открыла? — спросил удивленно дракон.

Я кивнула.

— Расскажешь, что там?

— Письмо мамы и браслет дайари, — сказала я спокойно.

Рокот кивнул, вопросов больше задавать не стал. Я подняла шкатулку, бережно погладив ее по крышке.

До дворца мы шли пешком. Я морщилась от яркого августовского солнца, сжимая ладонь Лира.

Всех своих друзей и близких мы нашли в тронном зале. Тир и Эридейле, сидящих за столом рядом с Даринель, Сирином и Силадерь.

— Ари, — Даринель заметила меня первой, и кинулась обнимать.

— Мы так волновались за тебя, — сказала Эридейле, целуя меня в щеку.

— Хотя Глин сказал, что все нормально, — ответила Силадерь.