Книга Почем нынче русалки, страница 129 – Ольга Шерстобитова

Ага, Шерантанель, значит, так отца Лира зовут. Интересно, а как зовут маму?

— Ты что-то хочешь спросить? - сказала дриада.

— Да. Отец Лира - Шерантанель, а как звали его маму? Он почему-то не говорил мне.

— Ринирель, - сказала дриада. - У него есть одна тайна от тебя, Ариадна, думаю, ты догадываешься какая.

Тайна? Это она о чем?

— Он не рассказывает тебе всего, Ариадна, но так надо. Он иначе не может. Не сердись на него сильно, когда узнаешь, - улыбнулась дриада. - Ему так сложно было смириться с тем, что его настигло амор-алите во всей красе. Все так он темный маг, знаешь ли... Ну так вот, я продолжу, - сказала Даринель. - Ту ведьму, что напала на меня, ты погубила, Ариадна.

Я потрясенно вытаращила глаза на дриаду. Как такое может быть? Видимо, может.

— Но ведьма успела проклясть меня, когда я от нее сбежала. Она забрала у меня красоту и молодость, сказав, что я превращусь в кикимору, и никто в жизни на меня не взглянет и не полюбит.

Дриада грустно посмотрела на меня.

— Так и случилось в итоге. Все, кому я помогала, уходили от меня, и ни одной искры любви не было. В принципе, у меня к ним тоже. Пока не появился Аран..., - сказала Даринель тихо.

— Тебе он нравится? - спросила я очевидную вещь.

— Хуже, Ариадна. Гораздо хуже. Я его люблю, - ответила дриада просто.

— Почему ты ему не скажешь? - спросила я осторожно.

— Ох, Ари, - засмеялась дриада. - Ты так молода. Он же не видит во мне женщину, он видит во мне кикимору.

Я понимала ее. Если бы меня Лир тоже любил из-за внешности, то....

— Кроме того, у проклятия почившей ведьмы, есть условие. Я могу снять заклятие, если полюблю сама, и меня полюбят в ответ. Такую полюбят, какая я есть. То есть Аран должен полюбить меня в виде кикиморы, согласись здесь один шанс на миллион, - сказала Даринель грустно. - Но у меня хотя бы есть возможность быть с ним рядом, помогать и надеяться на невозможное чудо.

Ох, как же мне сейчас хотелось вернуться к Лиру и Арану и рассказать все им. У меня аж все зазудело внутри. А заодно узнала бы, что Аран чувствует или нет. Может он и неравнодушен к кикиморе, то есть к дриаде, только отрицает свои чувства, боится в это поверить, кто знает.

— Ариадна, если тот, кого я люблю, узнает о проклятии, то я навсегда останусь такой, - сказала грустно дриада, словно читая мои мысли. - Это одно из условий ведьмы.

— А Лиру я тоже не могу рассказать?

— Никому из мужчин, - добавила Даринель.

— Ты ему нравишься, Даринель. Очень нравишься, - сказала я, вспоминая задумчивые взгляды эльфа, который тот втихаря бросал на кикимору украдкой. - Не отчаивайся, слышишь? - сказала я, обнимая дриаду за плечи.

Если бы моего желания было достаточно, чтобы снять это древнее проклятие умершей ведьмы, я бы все сделала.

Дриада мои мысли, видимо, снова угадала, улыбнулась мне.

— Ариадна, ты даже не представляешь, как хорошо, что ты уничтожила серую тень. Она принесла в наш мир столько зла.

— Да это случайно, в общем-то, вышло, - смутилась я.

Даринель рассмеялась легко и весело.

— Нам пора идти, Ариадна. Наш маг и эльф проснулись и пытаются снять с дерева, сотворенные тобой вчера мухоморы, и понять, почему снеговик не растаял.

Я рассеянно кивнула.

— Сохрани мою тайну, пожалуйста. Ее никто, кроме тебя не знает, я знаешь ли, разучилась доверять людям, - сказала Даринель.