Книга Почем нынче русалки, страница 6 – Ольга Шерстобитова

Прыгать? Куда?

И сразу же дошло. В озеро. Нет, он точно сумасшедший. Там же омут, затянет, и умру, оттуда не выплыть, я это чувствовала.

И тут сизый туман, последний оплот моей защиты, стал таять, и тень метнулась ко мне. Я закричала, сделала шаг назад, и почувствовала, как падаю.

Вода окатила с ног до головы, впилась ледяными иголками в тело, лишила возможности дышать. Я стала барахтаться, пытаясь всплыть, но чьи-то тяжелые руки легли на плечи, и надавили на меня, утаскивая на глубину. Я попыталась вырваться, но хватка была железной. Легкие наполнились водой, в глазах потемнело, течение поволокло к дну озера. И, я поняла, что все. Это конец. Неожиданно. Обидно. Нелепо. Последнее, что я почувствовала - боль в ногах, словно по мне проехался поезд. Тысяча поездов, и меня уволокло в никуда.

Борись.

Голос возник из ниоткуда. И он был единственным, что наполняло пустоту. Это очень страшно, когда ничего нет. Вообще ничего. Неужели такой и бывает смерть?

Ты еще не умерла. Борись, я сказал.

Но я не могла. Вообще ничего не могла. Да и с кем мне нужно было бороться. С пустотой? А с ней разве можно справиться? Легче поддаться, остаться тут.

Нет.

Голос был упрямым. А потом неожиданно пустота исчезла, и я начала тонуть в чем-то темном и вязком. Казалось, что мир рассыпается на черные осколки стекла, и нельзя было определить, где небо. Это-то и было страшнее всего. Неба не было. Осколки больно впивались в кожу и не резали, а обжигали. А еще страшнее всего было то, что я ничего не помнила. Вообще ничего. Даже своего имени. Хотелось только одного - забыться и стать частью этого черного мира, уйти в пустоту, где нет резких звуков, и можно насладиться тишиной. В этом мире мне делать было нечего. Я была в этом уверена, у меня никого и ничего не оставалось. Но какой-то звук резал в голове, как ножом, сильнее осколков из черноты.

Ариадна. Ариадна. Ариадна.

Голос. Чей-то голос, твердивший имя. Мое имя? Или не мое?

Твое. Ариадна.

Он не отпускал и тревожил меня. Интересно давно он так зовет? И зачем? Мне бы уйти в пустоту. Она так манит...

Не смей. Будь сильной. Не сдавайся.

Голос выл. От того, что я собиралась сдаться. И злился. И не отпускал. И я осмелилась назвать его по имени. Лирантанель. Красивое такое имя, подходящее.

Правильно. Угадала. Меня зовут именно так. Можно Лир.

У голоса было имя. В этой черноте это совсем не казалось странным. Лир. Я позвала его именно так, и он откликнулся. Колючим, израненным, до боли знакомым отголоском. И больше не отпустил меня. Говорил и говорил, рассказывал о том, что я замечательная, что сильная, добрая, что все будет хорошо.

Я не хотела верить, что все это относится ко мне, но голос не отставал. Он отпускал меня только на время, не для того, чтобы дать передышку, вовсе нет, просто, чтобы осознала то, что он сказал. Я осознала. Не сразу. И вспомнила все. Не сразу. Ощутила, что привязана к этому голосу всеми нитями, что меня держат тут. Ощутила на себе его прикосновения, его руки. Вот как у голоса это все могло быть, а? Разозлилась. Но из темноты вынырнуть не могла.

Я помогу. Доверься мне. Пожалуйста.

Нет, ну точно маньяк. Лучше уж темнота и пустота.

Голос начал ругаться. Слова были непонятными, странными, незнакомыми, словно на другом языке говорит, но то, что он ругался, я поняла сразу.