Книга Архонт на каникулах (книга 1), страница 95 – Олег Ефремов

Лера сидела на поребрике автостоянки и смотрела на происходящее вокруг нее, словно сквозь толщу воды. Слезы застилали глаза. Она не могла поверить, что ее любимого ученика больше нет. Сердце разрывалось от боли. Ощутила, что Ларик для нее не просто ученик академии, он нечто большее, чем сама могла признаться себе. Он был для нее любимым, без всяких там добавлений. Медики признали его мертвым, не став даже реанимировать, сейчас укладывали молодое и красивое тело на носилки, прикрыв тканью лицо. Жить не хотелось от слова совсем. Вокруг стояло много народу, но никто к ней не подходил, не утешил, а только смотрели, словно на бесплатное зрелище. Только один несчастный бомж, полностью пропитый, проявил участие, попытался утешить. И тут ее взгляд снова наталкивается на этого бомжа. Сейчас он пристает к медбратьям, пакующим остывающее тело в машину скорой помощи. Она непроизвольно прислушивается, о чем говорит этот странный мужичок.

— Судари, не сочтите за грубость. Плесните мне хоть немножечко спирта. Я хорошо знал покойного и должен помянуть его добрым словом, — Валерия встрепенулась от такой наглости подзаборного нахала. Он даже в смерти её любимого ищет свою выгоду. Она сначала хотела все высказать бродяжке, но вот ноги не слушались и не хотели идти к машине. Она снова уселась на оаребрик, но продолжала следить за бомжом. Ему, чтобы отстал, дали пузырек со спиртом, девяностоградусным. Дрожащими руками он схватил этот флакон и, не отходя далеко, одним махом выпил его. Дальше бомж затрясся, схватился за живот и, закатив глаза, упал на асфальт. Медики, которые еще не успели отъехать, выругались, снова выходя из машины…

Освободившись от тела грязного бомжа, посочувствовал медперсоналу, которые теперь пытались реанимировать окочурившегося забулдыгу. Они сильно кривились, пытаясь его раздеть, чтобы реанимировать при помощи дефибрилля́тора. Посочувствовал и не стал издеваться над бедными малыми, принесшими клятву Гиппократа.

Выбираю момент предыдущей смерти, когда в меня попал снайпер. Вселяюсь снова в свое прострелянное тело, концентрируюсь, чтобы не отключиться от болевого шока, и отматываю время на пятнадцать секунд назад. Снова я иду с Лерой к служебной машине, но в этот раз ухожу неожиданно перекатом в сторону. Одновременно с этим гремит выстрел снайпера, пуля цокает об асфальт, выбивая щебень. Дальше подрываюсь, как бешеная белка, и, виляя из стороны, в сторону мчусь к первому попавшемуся на пути автомобилю, скрываюсь за ним от вездесущего стрелка. Лера охреневает от увиденного и тоже прячется за соседним автомобилем. Показываю ей, где сидит снайпер, и советую не высовываться. Сейчас знаю, в какой машине находятся гвардейцы, они совсем рядом. Кричу во весь голос, стараясь лишний раз не открываться. Меня услышали, машина взвизгивает покрышками и подъезжает к нам. Прыгаем штабелем на заднее сиденье, закрываем дверь и на большой скорости уносимся с места парковки.

— Что это было? Тебя хотели убить? За что? — как только дом со снайпером исчезают из вида, Лера, лежа на мне, задает очевидный вопрос. Я же, довольный, как мартовский кот, широко улыбаюсь. Мое любимое молодое и симпатичное тело снова со мной. А реакция на лежащую на мне девушку весьма однозначна. Теперь я точно знаю, как ко мне относится моя муза, поэтому просто целую ее в губы. Она отвечает взаимностью. Слышу, как спереди закашлял один из сопровождающих, намекая, что мы не тем сейчас занимаемся. Но мне фиолетово, он только что не умирал два раза подряд. Поэтому не отказываю себе в удовольствии. Мои каникулы с этого момента перестали быть безопасными даже для хрономага. На меня объявили настоящую охоту, а с урезанными способностями придется повертеться, как арахнид на сковородке. Но этот поцелуй и объятия любящей девушки кажутся сейчас достойным призом, оправдывающими риск.