Книга Эобара, страница 115 – Владимир Орестов

Реальность оказалось гораздо интереснее – новый знакомый когда-то был доцентом Матмеха СПбГУ и даже шапочно знал маму Леонида.

— Я ей сразу сказал, как только увидел – «Кать, ты - дура, на таком сроке по деревням мотаться!» Какой фольклор?! Четыре дома жилых – это тогда было, сейчас – я один здесь живу, остальные – только на лето приезжают! – рассказывал старик, тщательно разминая морщинистыми, красными пальцами сигарету. - А она мне, разумеется: «Да мне ещё рано. Что вы, Самуил Аркадьевич, говорите! Всё хорошо будет!».

— Сглазила, - констатировал доцент, прикуривая от спички. - Как с тобой, посидели с ней, чаю попили, на крыльцо вышли – и началось. Закричала, упала, по ногам потекло. С Лёшкой, сыном, в машину пытаемся уложить – ни в какую, орёт белугой. Побежали по дачникам – ни одного врача нет. Ладно, кое-как её в дом оттащили, на кровать положили, Лёшка в Галузино рванул – там телефон был. Мобильников же тогда ни у кого не было, - почему-то нравоучительно добавил старик.

Леонид молча кивнул, соглашаясь, и закурил тоже. В одной из дворовых пристроек кто-то заржал:

— У вас тут лошадь есть? – удивился он.

— Конь! – с гордостью сказал доцент. – Хочешь покататься?

Леонид отрицательно замотал головой.

— Ну, передумаешь, скажи, - пожал плечами старик и продолжил рассказ: - Так вот – приехала Скорая из Себежа, доктором тогда на ней ездил Андрей Степанович, он сейчас в колонии здешней старшим врачом работает. А маме твоей чего-то совсем погано. Степаныч её посмотрел, побледнел, практически как она, и скомандовал, как угодно, но в машину загрузить. Носилки из Скорой притащили, погрузили. Степаныч перекрестился, я тоже газик перекрестил, хоть и всю жизнь атеист – не помогло. Сломалась «буханка» вот на том холмике. Только выехать успели. В общем, там ты и родился.

Леонид кивнул. Он чувствовал себя странно. Да, он знал эту историю, знал, что у мамы были стремительные роды, но слушать это от ещё одного участника событий, сидеть там же, где двадцать шесть лет назад сидела его мама – от этого становилось как-то не по себе.

— Мама-то как? – перебил мысли доктора старик.

— Умерла. Пять лет назад.

Доцент цокнул зубом и покачал головой:

— Жалко.

Леонид не стал уточнять, что всё произошло ровно пять лет назад, в этот же день, а только молча опустил голову вниз.

Старик полностью поверил в легенду о желании посмотреть на место своего рождения, но зато очень долго уговаривал Леонида остаться на ночь. Леонид с трудом смог отговориться, ссылаясь на необходимость ехать дальше.

К счастью, машину из деревни видно не было (её закрывал тот самый холм). Леонид очень надеялся, что Самуилу Аркадьевичу не взбредёт на ночь глядя прогуляться в сторону Галузино. Ему бы с трудом удалось объяснить, почему он никогда не уехал, а остался куковать в машине до полуночи.

Посидев ещё часик со стариком и выслушав подробный рассказ о детях, внуках, а, также получив краткий экскурс в историю Гринёво и современные проблемы математики, Леонид откланялся, получив приглашение приезжать ещё.

Поесть у старика Леонид отказался, поэтому быстро перекусил в машине уже начинающими черстветь бутербродами. Затем он переоделся: прыгая в одном ботинке по грязи и дрожа от холода, натянул подштанники, надел толстый свитер поверх водолазки и даже нацепил вязанную шапку.