Книга Эобара, страница 48 – Владимир Орестов

Она пролежала полночи без сна, представляя, как на следующее утро Леонид позвонит в дверь, в его руках будет огромный букет, а сам он, увидев её, быть может, даже опуститься на колени и… - в глубине души Надя понимала, что все эти мысли – полная глупость. Она очень хорошо запомнила, как буквально за одну секунду изменилось выражение лица жениха, когда они ругались на кухне. Её Леонид, давным-давно изученный, куда исчез. Вместо него перед ней сидел кто-то другой: не добрый, не заботливый, во всяком случае не по отношению к ней, а абсолютно чужой, равнодушно-сочувствующий и брезгливо-утомлённый.

На следующий день они встретились, и Надя только в последний момент остановила руку с кружкой кипятка – так ей хотелось, чтобы лицо человека напротив выражало хоть что-то, кроме желания побыстрее закончить разговор.

Ночной звонок навёл девушку на уже совсем другие мысли – возможно Леонид сошёл с ума? Странные вопросы, неадекватное поведение… Надя с трудом отогнала появившуюся перед глазами картинку, где она спустя годы всё несла крест, ежедневно навещая в дурдоме любимого…

Хватит! – она ещё раз отпила из бутылки. – Не позволяй этому уроду и дальше портить свою жизнь! Сегодня ты гуляешь! – девушка покосилась на дверь спальни. Вадик ушёл уже достаточно давно.

Почему он так долго не возвращается? Может быть на унитазе опять сломался слив, и он не знает, что делать?! – Это была серьёзная проблема, готовая разрушить все планы на остаток ночи и Надя, накинув ночнушку, выскочила в коридор.

Отчаянный визг девушки был слышан далеко за пределами непрочных панельных стен её квартиры, но, разумеется, никто из соседей не обратил внимание на него. Возможно, это было к лучшему, во всяком случае для жильцов соседних квартир.

В коридоре было очень холодно. Октябрьский ветер, разбушевавшийся среди ночи, мёл по линолеуму, а на кухни грохотали створки окна, почему-то оказавшегося распахнутым настежь.

Мускулистое тело, столь привлёкшее внимание девушки несколько часов назад лежало на полу, в настолько нефизиологической искорёженной позе, что Нади не потребовалось умений своего бывшего жениха, чтобы понять – Владик мёртв. В добавок он был абсолютно белого, мраморного цвета – словно из тела выкачали всю кровь. Хотя почему – словно?

Над телом Владика нависал какой-то совершенно незнакомый Нади мужчина в потёртой чёрной дублёнке. Услышав шаги, он поднял голову.

На девушку с интересом уставилось получеловеческая-полукомариная морда. Фасеточные оранжевые глаза смотрели с довольной сытостью, в глубине распахнутой пасти колыхался хоботок, покрытый запёкшийся кровью, а на мелких острых зубах идеальное, подкорректированное лазером зрение Нади разглядело мелкие волоконца мышц и обрывки кожи.

Надо было бежать!

В спальню – запирая за собой дверь и пытаясь забаррикадировать её изнутри тяжёлым трюмо, в надежде на то, что сил у незваного гостя окажется не так много.

Или лучше в кухню – где рядом с плитой на магнитной ленте висели японские керамические ножи и где, в конце концов, было распахнутое настежь окно. Четвёртый этаж – вдруг получится не разбиться при падении.

Но Надя ничего этого не сделала.

В детстве каждое лето девочка приводила в деревни. Бабушка держала кур и, разумеется, те, невзирая на вялое сопротивление старушки, быстро обрели имена. Пять несушек – Барби, Принцесса, Красавица, Бритни и Катюша. Последний леггорн был назван в честь Надиной Питерской соседки – тринадцатилетней девочки с ДЦП. Резкие качки куриной головы, почему-то направленные чуть под углом – вниз и вбок, действительно сильно напоминали подёргивания несчастного ребёнка.