Книга Эобара, страница 95 – Владимир Орестов

Во сне у него было имя. Его настоящее, данное ему при рождении имя, утраченное много лет назад.

Читающий Вероятности прижался лбом к холодной стене.

Он вспомнил многое: Блошиный район, наставника писцов - хромоногого Рахшта, запах рыби-висенки, гниющей на берегах реки, текущей через город.

«Множество никому не нужных воспоминаний! А имя, его имя… где оно? Почему он его не помнит?!»

Потому что имя – первое, что выгорает в памяти ткача, ступившего на зыбкие пути множественных вероятностей будущего, - прозвучал в его голове ответ на незаданный вопрос.

«Интересно, а помнит ли его имя кто-нибудь из ткачей, тот же Рохбен, к примеру или же его имя стёрлось не только из его памяти, но и исчезло с ткани вселенной, сгинуло во тьме Междумирья?»

В каких-нибудь документах точно сохранилось его имя, – сообразил Читающий Вероятности. – Он может спуститься на полузаброшенный подвальный этаж, где располагался Архив и, надышавшись сырой книжной пылью, найти на какой-нибудь пожелтевшей странице имя – чужое, глупое, ничего для него не значащее.

Значить оно что-то будет только в том случае, если он вспомнит его сам.

Сухие губы дрогнули и расплылись в саркастической улыбке, а из горла раздался клёкот – Читающий Вероятности встретился взглядом со своим отражением в зеркале и рассмеялся.

«Интересно, почему за столько лет он впервые вспомнил об этой утрате? Когда он вообще в последний раз задумывался о своём имени?»

Улыбка исчезла с его лица.

Он знал ответ на этот вопрос.

Пятьдесят лет назад под тёмным небом обречённого на смерть мира, девушка в сиреневом платье задавала ему этот вопрос….

Что тогда он ответил ей? Очередную ложь?

«То есть силы у нас ещё есть?!» - поинтересовался у себя Читающий Вероятности, разглядывая в зеркало свою щёку, на бледной коже которой явственно проступал отпечаток его пятерни.

Да, он-ещё-обладающий именем напомнил ему старый, проверенный способ борьбы с лишними мыслями.

Правда, работал этот способ не слишком хорошо.

Разглядывая себя в зеркало, Читающий Вероятности слабо улыбнулся. Сегодня утром он углядел на голове седого грифа в отражении несколько тёмных волосков, да и сам он стал выглядеть несколько… моложе, что ли? Даже левое колено, несколько дней после прогулки по Городу сводившее его с ума непрекращающейся болью, с утра молчало и не подавало никаких признаков недовольства.

К чему эти перемены? Что изменилось в его жизни?

Встреча ли со странным художником, пробудившая в его душе спрятанные воспоминания, была тому виной, или возможное (теперь, после недавних событий), действительно только «возможное» завершение Полотна?

А может причины и вовсе не было?

Исилор… Сколько лет он не вспоминал о нём, плавая в своих снах-предвиденьях? У спасшего его жизнь Ткача тоже был развит дар предвиденья – совсем слабо, но достаточно, чтобы найти в мёртвом мире сходящего с ума паренька.

— А ведь я был одним из последних ткачей, «родившихся» самостоятельно, - зачем-то вслух доверительно сообщил Читающий Вероятности своему отражению. Отражение ничего не ответило.

«Один из последних, отринутых родным миром, выброшенный на верную смерть, - он фыркнул под нос: - Нашёл чем гордиться, старый дурак».

Большинство ткачей гибли в первые дни после инициации – напуганные, потерянные в чужих мирах, не способные понять, что с ними происходит.