Книга Путь осилит идущий, страница 28 – Юрий Гнатченко

— Прекрати Сергей! – перебивает его мать: - Я еще раз тебе объясняю ....

Послышались приглушённые шаги и скрип открываемой двери. После чего раздался голос оборвавший отповедь матери:

— Уважаемые родственники. Прошу вас прекратить ссору на повышенных тонах в палате клиники.

— Простите. – тут же раздался извиняющийся тон матери на фоне несогласного сопения Сергея.

«Видимо врач. Теперь понятно, что я в больнице» - подумал я и через пару секунд почувствовал, как он подошел ко мне. Проверив показания медицинской аппаратуры он наклонился ко мне и произнес:

— Альберт. Альберт вы меня слышите?

«Надо дать понять, что я в сознании. Не стоит пугать маму» - решил я и напрягаясь разлепил непослушные веки.

Раздался вздох и всхлипывания матери. Обведя мутным взглядом стандартную палату я увидел молодого врача, стоящего рядом со мной. Чуть дальше на стуле, почти рядом с входной темно синей дверью сидела мамам. Тут же опираясь спиной об косяк двери стоял Сергей Васильевич Березов.

«Теперь понятно, что за Сергей» - пронеслась мысль в моей голове. А за ней тут же нахлынули словно из лопнувшего бурдюка прочие шальные мысли: «А откуда маман знает Березу? А почему они обращаются к друг другу как старые знакомые? Они что знакомы более тридцати лет? И причем здесь упоминание отца? И вообще почему я здесь? Что произошло в лаборатории?». Видимо последние мысли потянули цепь воспоминаний о последних моментах пребывания в лаборатории. Голова закружилась и во рту появился привкус железа. Пришлось прикрыть глаза.

Врач моментально отреагировал на мое состояние.

— Альберт вы в больнице. С вами случилась производственная травма. Но все обошлось и скоро вы пойдёте на поправку. Вы узнаете кого-нибудь из присутствующих здесь? – сказал он указывая рукой на мать и Березу.

Кое как разлепив непослушные губы я проговорил-просипел:

— Да. Привет мам.

В ответ раздались очередные всхлипы, закончившиеся бурным потоком слез вперемешку с причитаниями. Врач поняв, что перенапрягать пациента, пришедшего в себя не стоит попросил всех покинуть палату и прийти завтра. Тут же нажав красную кнопку, расположенную на стене, он вызвал медсестру.

Дальнейшее я помню смутно, так как набежавшие врачи устроив консилиум вынесли вердикт. Результатом их действий был ряд уколов, скорее всего с успокоительным так как меня тут же потянуло в сон.

Проснулся я на следующий день и сразу же вынужден был признать, что эскулапы знают свое дело. Я уже смог приподняться на своей постели в палате и вызвать медсестру. А разбудил меня жуткий голод.

Последующие несколько дней слились у меня в голове в одно непрерывное пятно. Так как все что я делал относилось к трем действиям: есть, спать и поход в туалет, расположенный тут же за соседней дверью. Единственное что выпадало из этого ритма так это получасовые посещения матери. С ней удавалось развеется немного, и мы болтали почти постоянно. Мать у меня мировая. Я знал это и раньше, но только теперь убедился какая она разносторонняя личность. Мне не давал покоя разговор который я услышал в первое мое пробуждение. Под напором моих аргументов мне все же удалось кое что выяснить. Мать конечно запиралась до последнего, но используя иезуитскую хитрость и обходные маневры я смог разузнать кое что.