Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 32 – Мосян Тунсю

— Ханьгуан-цзюнь решил наказать тебя, вот и мотай на ус. Ему тоже нелегко воспитывать свалившихся на голову чужих мальчишек.

В голосе Цзян Чэна звучала насмешка – правда, неясно, кого он хотел уколоть. Что же до Лань Ванцзи, тот никогда не вступал в бессмысленные словесные перепалки, вот и теперь сделал вид, будто ничего не услышал.

Цзян Чэн снова обратился к племяннику.

— Чего стоишь? Ждёшь, пока добыча сама прибежит и бросится на твой меч? – спросил он с издёвкой. – Если сегодня же не поймаешь тварь, что зверствует на горе, больше не показывайся мне на глаза!

Цзинь Лин свирепо уставился на Вэй Усяня, но на Лань Ванцзи – человека, который заставил его замолчать, – не посмел глянуть даже мельком. Юноша вернул меч в ножны, поклонился двум старшим и удалился с луком в руке.

— Глава Цзян, клан Гусу Лань вернёт столько же божественных сетей, сколько вы потеряли, – сказал Лань Сычжуй.

— Не утруждайтесь, – усмехнулся Цзян Чэн.

Развернувшись, он неторопливо двинулся вниз по склону. Следом за ним, чувствуя скорое наказание, понуро шёл подчинённый.

— Как может глава Цзян так себя вести? – возмутился Лань Цзинъи, стоило двум фигурам скрыться из виду.

Только потом он вспомнил правило клана Лань: обсуждать других за их спиной запрещено. Он тут же бросил робкий взгляд на Ханьгуан-цзюня и закрыл рот.

Лань Сычжуй между тем мягко улыбнулся Вэй Усяню:

— Вот мы и встретились снова, молодой господин Мо.

Вэй Усянь натянул ответную улыбку.

— Займитесь делом, – сказал Лань Ванцзи.

Простой и ясный приказ, ничего лишнего.

Юноши наконец вспомнили, зачем явились на гору Дафань. Собравшись с мыслями, они почтительно стали ждать дальнейших указаний.

Через мгновение Лань Ванцзи заговорил снова:

— Старайтесь изо всех сил, но не бравируйте.

Голос его был глубоким и манящим; стоило услышать эти звуки, сердце начинало трепетать. Юноши послушно поклонились и, опасаясь задерживаться, поспешили в глубь леса. Вэй Усянь же думал о том, как непохожи Цзян Чэн и Лань Чжань: даже их наставления младшим разнились как день и ночь. Размышляя о том о сём, он увидел, что Лань Ванцзи едва заметно ему кивнул. Вэй Усянь остолбенел.

Лань Ванцзи с юных лет был таким серьёзным и правильным, что от одного взгляда на него ныли зубы; таким мрачным и закоснелым, будто и вовсе не живым. Он не терпел в глазу ни малейшей соринки – что у себя, что у других, – а потому неодобрительно относился к Тёмному Пути, по которому следовал Вэй Усянь. Видимо, Лань Сычжуй уже сообщил Лань Ванцзи о подозрительном поведении дурачка из деревни Мо. Тем не менее Ханьгуан-цзюнь кивнул в знак признательности – вероятно, за помощь ученикам в трудном деле. Недолго думая, Вэй Усянь ответил вежливым поклоном. Когда он вновь поднял взгляд, Лань Ванцзи уже и след простыл.

Помедлив, Вэй Усянь развернулся с твёрдым намерением вернуться в городок.

Неважно, что там за тварь рыщет по горе Дафань, – он не станет её ловить. Вэй Усянь сразился бы за добычу с кем угодно, но только не с Цзинь Лином.

Ну почему здесь оказался именно он?

Вэй Усянь никак не ожидал, что из всех учеников клана Ланьлин Цзинь ему встретится Цзинь Лин. «Мать родила, а манерам не научила». Если бы Вэй Усянь знал, кто перед ним, он бы даже не подумал насмехаться. Скажи юноше такие слова кто-нибудь другой, Вэй Усянь тут же объяснил бы грубияну, что значит «язык мой – враг мой». Однако грубияном этим оказался он сам.