Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 79 – Мосян Тунсю

— Не приеду.

— Да что ты заладил – «не» да «не»! Затеешь с тобой беседу и думаешь: ну что за чёрствый сухарь? Девчонкам такое не нравится, знаешь ли. Я тебе вот что скажу: девушки Юньмэна милы по-особому, совсем не похожи на здешних красоток. – Вэй Усянь подмигнул и, довольный собой, спросил: – Точно не приедешь?

Лань Ванцзи помедлил с ответом, но всё-таки произнёс:

— Не…

— Только и делаешь, что отвергаешь меня. Никакого уважения! – возмутился Вэй Усянь. – Не боишься, что уйду и прихвачу твою одежду, а?

— Убирайся! – крикнул Лань Ванцзи.

Вскоре из Цинхэ вернулся Лань Цижэнь. На этот раз он не гнал Вэй Усяня в библиотеку переписывать правила семьи Лань – лишь долго распекал его перед всем честным народом. Если очистить его речь от цитат из классических текстов и слегка упростить, то смысл, пожалуй, сводился к следующему: «Никогда ещё свет не видывал такого никчёмного и наглого бесстыдника! Поди прочь, пожалуйста, скорее убирайся с глаз долой – и чем дальше, тем лучше! Не смей околачиваться возле других учеников и тем более не пытайся осквернить моего любимчика – Лань Ванцзи!»

«Бесстыдник» слушал брань учителя с улыбкой на губах, без злости, но и без раскаяния.

Едва Лань Цижэнь удалился, Вэй Усянь уселся на место и сказал Цзян Чэну:

— Только сейчас велел мне идти отсюда куда подальше – не поздновато ли? И это когда я осквернил всех с концами – чего уж теперь?

Буйный омут в Цайи обернулся для клана Гусу Лань бесконечными хлопотами. Извести эту тварь было невозможно, а семья Лань не позволила бы себе по примеру клана Вэнь вытеснить её в другое место. Глава клана проводил свои годы в затворничестве, и Лань Цижэню приходилось растрачивать на борьбу с омутом все силы. Чем дальше, тем короче становились занятия, зато Вэй Усянь вместе с приятелями дольше и дольше пропадал в горах.

В тот день он, как всегда, отправился на прогулку в компании семи-восьми юношей, и путь их лежал мимо библиотеки клана Лань. Вэй Усянь случайно поднял взгляд, потом присмотрелся и сквозь ветви цветущей магнолии увидел Лань Ванцзи. Тот сидел у окна в полном одиночестве.

— Он не на нас, случаем, уставился? – забеспокоился Не Хуайсан. – Да нет, быть того не может: мы ведь сейчас вели себя тише воды. Тогда чего это он так смотрит?

— Скорее всего, – произнёс Вэй Усянь, – прикидывает, где мы ещё какие правила нарушили.

— А вот и нет, – вмешался Цзян Чэн. – Говори не «мы нарушили», а «я нарушил»: уставился-то он на тебя одного.

— Ха! Погоди-ка, увидишь, как я сведу с ним счёты на обратном пути, – пообещал Вэй Усянь.

— Не ты ли жаловался, какой он унылый брюзга? – напомнил Цзян Чэн. – А вообще, поменьше бы его дразнил. Только тем и занят, что смерти ищешь: то дёргаешь тигра за усы, то играешь с огнём.

— А вот и нет, – передразнил Вэй Усянь. – Мне потому и интересно, что он вроде живой человек, но при этом такой скучный.

В Облачные Глубины они вернулись ближе к часу Лошади^[35]. Лань Ванцзи с идеально прямой спиной сидел у стола и складывал исписанные листы бумаги, как вдруг услышал за окном лёгкий шум. Подняв голову, он увидел, что некто перелезает через подоконник.

Вскарабкавшись по ветвям магнолии в библиотеку, Вэй Усянь торжественно объявил:

— Лань Чжань, я вернулся! Ну как, соскучился по мне?