Книга Мастер Темного Пути. Том 1, страница 92 – Мосян Тунсю

— Так корову раздуваешь, что она того и гляди до небес взлетит! – сказал Вэй Усянь. – Если они и впрямь такие чудодейственные, как же ты их отдаёшь всего по пять монет за штуку?

— Да что ж такое, опять ты! – возмутился шарлатан. – Покупаешь – покупай, а нет – проваливай. Если желаешь за штуку отдать по пятьдесят монет, так я только рад буду.

Вэй Усянь поворошил стопку «усмиряющих зло портретов Старейшины Илина». Чтобы он да оказался синемордым здоровяком со звериными клыками, выпученными глазами и вздувшимися венами – как такое принять?

Он упорно стоял на своём:

— Вэй Усянь был известным красавцем-мужчиной, а это что за страхолюдины? Если ни разу не встречал человека, нечего малевать что в голову взбредёт и смущать неокрепшие умы.

Шарлатан собирался ответить, как вдруг Вэй Усянь почувствовал за спиной порыв ветра и ловко отскочил.

Он-то уклонился, а горе-знахарь отлетел в сторону, да так, что сбил лоток с игрушечными вертушками на обочине дороги. Одни ринулись ему помогать, другие – подбирать разбросанный товар; в общем, суета да беспорядок. Шарлатан хотел было разразиться бранью, но тут увидел, что его пнул благородный молодой богач, с ног до головы сверкающий золотом, и запал слегка поугас. Он взглянул ещё раз и заметил на груди у молодого господина вышитый узор – белый пион сорта «золотые искры на гребне волны». Тут его праведный гнев окончательно иссяк. Но он, конечно, не мог смириться с тем, что получил пинка ни за что ни про что, поэтому слабым голосом спросил:

— Почему вы меня пнули?

Молодым господином был не кто иной, как Цзинь Лин.

Он сложил руки на груди и холодно ответил:

— Пнул тебя? Да любой, кто осмелится в моём присутствии упомянуть Вэй Усяня, должен пасть на колени и вознести благодарность, что жив остался! А ты ещё и вопишь про него на всю улицу! Смерти ищешь?

Вэй Усянь не ожидал, что Цзинь Лин окажется в таком месте, и уж тем более не ожидал, что у него настолько буйный нрав.

«Не знаю, что с этим ребёнком, но слишком уж он вспыльчивый, жестокий, своевольный и капризный, да и на людей смотрит свысока. От отца и дяди взял всё худшее, а от матери ничего доброго не унаследовал. Если я не преподам мальчишке урок, рано или поздно ему это выйдет боком», – подумал он.

Заметив, что Цзинь Лин двинулся к шарлатану – видимо, одного пинка ему показалось мало, чтобы выпустить пар, – Вэй Усянь тут же вмешался:

— Цзинь Лин!

Шарлатан не осмеливался подать голос, но в глазах его плескалась безграничная признательность.

Цзинь Лин повернулся к Вэй Усяню и выплюнул:

— Ещё не сбежал? Ну ладно.

— Ой, даже не знаю: кого в прошлый раз так придавили к земле, что он и встать не мог? Кто же это был? – со смешком напомнил Вэй Усянь.

Цзинь Лин в ответ ухмыльнулся и коротко свистнул. Вэй Усянь сперва не понял, чтó он задумал, но тут издалека донеслось тяжёлое дыхание какого-то зверя.

Тогда Вэй Усянь повернул голову. Из-за угла показалась огромная, в половину человеческого роста, чудесная собака с чёрной шерстью, которая неслась прямиком к нему. Со всех сторон слышались крики ужаса: «Бешеный пёс кусает людей!»

Вэй Усянь переменился в лице и бросился наутёк.

Стыдно признаться, но Старейшина Илина, сметавший все преграды на своём пути, до смерти боялся собак. С этим нельзя было ничего поделать: в детстве, до того как Цзян Фэнмянь забрал его домой, он бродяжничал на улицах и ему часто приходилось драться с псами за еду, выхватывая куски у них чуть ли не из пасти. Сколько раз его кусали, сколько раз загоняли в угол – словом, натерпелся он всякого. Со временем страх пустил корни, и Вэй Усянь начал бояться всех собак, от мала до велика, чем и заслужил постоянные насмешки Цзян Чэна. Узнай об этом кто-нибудь, Старейшина Илина не просто потерял бы лицо – ему бы никто не поверил! Поэтому слабость его была известна очень немногим.