Книга Орден Разбитого глаза, страница 157 – Брент Уикс

— Проклятие, – проговорила Делара Оранжевая с неподдельной скорбью. – Говорила я ей, что нельзя бесконечно рожать детей!

— Все мы служим так, как считаем лучшим, – тихо произнес Андросс.

Эти слова несли утешение, и на мгновение Каррис поверила ему. Она уже забыла, что, прежде чем стать отвратительным пауком, этот человек обладал харизмой, почти не уступавшей харизме его сына. Каррис изумленно поглядела на него. «Неужели красный выцветок способен сохранять такую маску? Возможно, горе для них тоже разновидность страсти…»

Члены Спектра вслед за Белой принялись читать молитву об усопших, и Каррис нашла некоторое успокоение в мерном ритме накатывающихся, как волны, строф.

«Смерть во время родов…» Она вспомнила, как рожала сама. Эта боль… Каррис и сама едва не умерла тогда, и какое-то время после этого желала смерти. А потом осознала, что ненавидит не себя – она ненавидела свою слабость. И тогда она вернулась и начала все заново: вступила в Черную гвардию, стала храброй.

«И тем не менее ты сбежала от этого ребенка. И убегаешь до сих пор». Ей до сих пор становилось дурно при одной мысли о нем. Каррис ничего не рассказала Гэвину, даже когда тот раскрыл перед ней все свои самые постыдные секреты. Он подставил ей беззащитное горло – а она обнимала его и слушала так, будто сама была чиста!

Ее ребенок (это был мальчик – ей сказали случайно, она не хотела этого знать) сейчас был где-то там, в чащобах Кровавого Леса, прямо на пути армии выцветков…

У нее засосало под ложечкой. «Ты не можешь вечно убегать, Каррис».

— Прошу прощения, что вынужден нарушить вашу скорбь, – сказал Андросс Гайл, дождавшись, пока они закончат молиться, – однако, как мы все знаем, эти критические времена не дают нам передышки, как бы мы в ней ни нуждались.

— Во имя Орхолама, Андросс! – рявкнула Делара. – Давайте уже выкладывайте, что у вас там.

Каррис невольно схватилась за кинжал в своем кармане. «Так говорить с красным выцветком… все равно что высечь искру над грудой пороха!»

Однако Андросс лишь печально улыбнулся.

— Делара, я виноват перед вами, – проговорил он. – Я был с вами груб, порой даже жесток… Вам многое довелось перенести за эти последние месяцы, а я лишь делал ваше бремя тяжелее, вместо того чтобы облегчить его. Я прошу у вас прощения.

Вначале Каррис решила, что он насмехается. Приняла его слова за самодовольный ледяной сарказм, высказываемый с непроницаемым лицом. Тем не менее жесты Красного люкслорда были плавными, а тон вполне искренним.

Кто-то откинулся на спинку стула, и скрип прозвучал в комнате с громкостью мушкетного выстрела. Андросс Гайл опустил взгляд на свои руки, как будто охваченный стыдом.

— Эти последние годы дались мне нелегко. Я видел, как тают мои силы. Я перестал извлекать, чтобы сохранить здравый рассудок, – это было все равно что перекрыть изливающийся на меня поток Орхоламова величия. Я жил в темноте. От темноты мне было плохо физически, а затем она превратилась в темноту нравственную. Я думал только о себе. Я был несправедлив с вами, мои собратья-Цвета, и дурно обошелся с теми, кто был мне наиболее близок: с моим последним оставшимся сыном и моей женой. И вот они оба отняты у меня! Моя жена вкусила Освобождение – против моей воли, тайно, поскольку она боялась – и совершенно справедливо, – что я не дам на это разрешения. А когда я потерял моего последнего сына…