Онлайн книга «Орден Разбитого глаза»
|
Когда глашатай закончил, воцарилось молчание, в котором слышались лишь сдавленные рыдания. Убитых горем людей уводили их ошеломленные друзья. Кипу хотелось закричать им: «А вы что думали – что все это игра?! Когда умирали тирейцы, вас это только возбуждало, а теперь – теперь это стало серьезным?!» Какое-то мгновение он их ненавидел. Но мгновение прошло; он увидел их горе, и оно тронуло его. «То, что война научила их рыдать, – не победа. Никто не выиграл от того, что они познали скорбь потерь». Наконец глашатай объявил, в каких местах площади будут размещены списки погибших согласно сатрапиям, и слез с постамента. Он ничего не добавил – никаких новостей. Не сказал, была ли битва успешной, удалось ли им хотя бы сдержать наступление противника. Это умолчание, вместе с количеством оглашенных имен, сообщило Кипу, что, по всей видимости, сражение закончилось полным разгромом. — Вот почему, – произнес Перекрест. Ребята посмотрели на него. – Вот почему мы должны быть лучшими. Глава 49 Тея снова шла за Мертвым Шарпом, на этот раз в другую часть города. Зимняя ночь была холодной, но по крайней мере на этот раз не было тумана. Впрочем, чувствовала себя она по-прежнему паршиво. — Послушайте… Насчет этих светорезов… – неуверенно начала Тея. Это была основная тема сегодняшнего вечера, и ее беспокоили опасения, узлом стягивавшие ее живот. — Это был вопрос? — Я не понимаю, что это такое. В смысле, я понимаю, Призме не нужны очки. Наверняка это очень удобно, но вот я, например, монохром, а для парилла очки вообще не требуются. Значит, даже если бы я оказалась светорезом, это бы значило… что? Что я была бы чем-то вроде лучшего жонглера в сатрапиях, только без рук? — Именно так. — В самом деле? — Нет. Они подошли к дому с темными окнами, где-то в районе Куньей Скалы. За порогом им вручили плащи с капюшонами и пригласили внутрь, в темноту. — Разденься донага. Голос, явно измененный, звучал хрипло, фигуру говорящего скрывал плащ с капюшоном: черное пятно на фоне темноты. В комнате царила почти непроглядная тьма, лишь из-под двери просачивался крошечный лучик света. Ей было так страшно, что впору намочить штаны, – но Тея больше не была рабыней. Она не принадлежала никому – ни Аглае Крассос, ни Кипу, ни Андроссу Гайлу и, уж конечно, не господину Страху! — Что ж, вот и ответ по крайней мере на один вопрос, – сказала Тея, глядя на закутанную фигуру. – Вы определенно мужчина. Ее голос звучал насмешливо, с превосходством, нисколечки не испуганно. Что же до узла у нее в животе… это был не страх. Это было предвкушение, тревога, неприязнь, горечь, желчь, воинственность, презрение, дерзость… трусость? «Будь я проклята… Нет, будь он проклят!» — Раздевайся! Несомненно мужчина. Явно раздраженный – и явно не очень хорошо умеющий изменять свой голос в состоянии раздражения. Кажется, покуривает трубку, если она правильно угадала значение этой легкой хрипотцы в его голосе… — Еще чего, – отозвалась она. «Гребаные любители!» Она всегда мысленно ругалась, когда пыталась убедить себя в собственной крутости. И колени у нее дрожали совсем не от страха – просто в этом гребаном месте стоял гребаный холод. «Проклятие! Меня трясет уже вдвое сильнее. Еще немного, и моим подштанникам действительно понадобится дополнительная стирка!» |