Книга Орден Разбитого глаза, страница 311 – Брент Уикс

Глаза Андросса, в которых несколько секунд назад плескалось веселье, превратились в темные колодцы. Он сидел, прихлебывая бренди и глядя, как Кип сам роет себе могилу.

— Я не понимаю только одного, – продолжал Кип, – как вы можете быть настолько глупы?

Андросс вскинул бровь.

— Я – один из вас. Такой же Гайл, как и вы сами. Действительно, во мне еще осталась некая крупица благопристойности, но это всего лишь крупица. Так с чего же вы решили, что можете отнестись к Гайлу с такой непочтительностью и вам это сойдет с рук? Ведь я – это вы. Такой же холодный, такой же умный, и если на меня надавить, то я буду таким же жестоким и злобным, как вы. Да, дедушка, поверх моего Гайла плавает тоненькая пленочка доброты – но я не знаю, насколько нужно впасть в старческий маразм, чтобы не заметить, насколько она тонкая, эта пленочка.

— Хм-м… Слова, слова… вонючие, как будто кто-то испортил воздух. – Андросс помахал рукой в воздухе, словно разгоняя дурной запах. – Ты управляешься с ними лучше, чем прежде, но не пытайся играть в свои игры со мной. Мы уже прошли этот этап. В тебе нет ничего, что могло бы внушить страх, Кип. Даже твое имя какое-то несерьезное. «Кип»… – Он снисходительно усмехнулся. – Слова, не подкрепленные действием, не имеют веса. Брось их в эту стену, и что? Видишь – никакого эффекта.

Кип прикинул, насколько быстро он сможет извлечь люксин. Получится ли у него опередить и Андросса, и Гринвуди? Ему хотелось убить их обоих. А потом встать и самому помочиться на Андросса Гайла, чтобы показать, что он о нем думает.

Однако едва ли такое сойдет ему с рук; и к тому же теперь, после того как он выпалил в лицо Андроссу весь заряд своего красноречия, даже не задев цели, он вдруг почувствовал себя опустошенным и уязвимым. В его запасниках больше не осталось пороха. Он – едва признанный бастард, одиночка – бросает оскорбления главе рода Гайлов, награждает уничижительными эпитетами самого промахоса! И при этом все, на что он может опереться, – это тот факт, что ему наплевать, что с ним случится. Воистину жалкое оружие!

Он изо всех сил старался не дать своему внезапному страху отразиться на лице, однако, если Андроссу Гайлу и были знакомы какие-либо эмоции, так это чужой страх. Он им питался.

— Ну как, ты еще не захотел бренди? – насмешливо спросил он. Его лицо воплощало собой выражение «волчья ухмылка».

— Да, теперь я, пожалуй, выпью, – отозвался Кип, стараясь говорить ровным тоном.

— Теперь я тебе не предлагаю, – возразил Андросс.

Бокал стоял под рукой, Кип легко мог его схватить… Но потом он подумал: «Как быстро поворачивается колесо Фортуны… Только что я кипел праведным гневом, помышляя об убийстве, – и вот уже готов драться за стакан бренди!»

И в этом также состояла странная сила Андросса Гайла. Другой лорд почел бы за грубость отказать гостю в бокале вина, он был бы выше этого. Андросс же был вовсе не прочь унизиться, если это давало ему шанс унизить своего противника еще сильнее. Фактически чувство стыда было для него оружием, которое он использовал против других, поскольку сам Андросс стыда не ведал – возможно, даже в буквальном смысле. Он ведь встал с постели голый и как будто даже не заметил этого. Собственная нагота нисколько его не смутила, невзирая на присущие его возрасту старческие пятна, морщины и обвисшую кожу. Хотя Кип мог бы поклясться, что отросшее было у Андросса брюшко сейчас значительно уменьшилось в размере, его дед по-прежнему был полной противоположностью своему прекрасному сыну Гэвину. И также его, кажется, лишь слегка раздосадовало то, что ему помешали заняться сексом.