Книга Орден Разбитого глаза, страница 443 – Брент Уикс

Жадность, читавшаяся на лице Зимуна, была такой же неприкрытой, как и ненависть, однако Андросс, кажется, ничего не замечал. Выждав паузу, которая лишь немного затянулась, Зимун произнес:

— Разумеется, дедушка. Чем я могу вам служить?

Андросс Гайл окинул его пристальным взглядом, потом одним глотком допил свой бокал и поморщился.

— Завтра мы назначим тебя избранным Призмой.

— Я думал, для этого требуется, чтобы Белая одобрила рекомендации, предоставленные Спектром. У меня сложилось впечатление, что она нам не друг.

— Не друг. Однако сегодня вечером она собирается оказать мне большую услугу.

— Неужели она оставит свой пост в такой момент?

Улыбка, тронувшая тонкие губы Андросса, была откровенно торжествующей.

— Можно сказать и так, – ответил он.

Он не стал ничего объяснять Зимуну, не скрывая своего удовольствия от того, что лишал юношу еще одного кусочка информации, однако у Теи упало сердце. Она не могла поверить, что лишь сейчас сумела сложить картинку воедино! «Женщина, которой Андросс Гайл желал смерти… и присутствие здесь Мертвого Шарпа… который перед этим был в Хромерии!»

Шарп не стал бы появляться в Хромерии лишь для того, чтобы подвергнуть Тею испытанию, это было для него слишком опасно. Нет, он пришел, чтобы разведать обстановку – и использовал Тею для получения информации, необходимой ему для убийства Белой! Несомненно, теперь он позаботится, чтобы его всю ночь видели где-нибудь на противоположном конце Большой Яшмы, так что, даже если какой-нибудь цветомаг наткнется на остатки парилла в теле несчастной старухи, у Шарпа будет алиби.

На мгновение Тею охватила слепая ярость. «Кем нужно быть, чтобы желать зла безобидной старой женщине?! Да как он смеет!» Впрочем, Мертвый Шарп, при всей его животной жестокости, был всего лишь орудием. На самом деле ей хотелось убить Андросса. «Как он может, находясь столько времени рядом с таким источником блага, таить против него злобу? Таким… тварям – поскольку они явно не люди – не должно быть позволено жить на земле!»

И ведь она вполне могла его убить. Она могла бы убить и Зимуна. А заодно и Гринвуди… «Хотя нет, Гринвуди не надо. Рабов не следует убивать за грехи владельцев, с каким бы удовольствием они ни выполняли их приказы».

Если она убьет этих отвратительных людей, разве это не послужит всеобщему благу? Разве она не исполнит этим клятву Черного гвардейца? Строго говоря, Тея еще не приносила присягу, но текст знала назубок и мечтала его произнести с тех пор, как помнила себя:

Клянусь своей жизнью, светом и священной честью защищать Белого и Черного люкслордов, Призму и всех других членов Спектра Семи Сатрапий, а при крайней необходимости – и сами Сатрапии. Клянусь жить не как свободная женщина, но как рабыня, преданная в первую очередь своему долгу и лишь затем – своим командирам.

Под «крайней необходимостью» понимались случаи, если бы Призма сошел с ума и отказался сложить свои полномочия: в таком случае потребовалось бы вмешательство силы. Тея полагала, что то же правило должно действовать и в отношении Цветов Спектра, и даже промахоса, случись ему вдруг потерять рассудок.

Она принялась наполняться париллом – не просто тоненькой струйкой, чтобы поддерживать действие плаща, но в количестве, достаточном для создания оружия.