Книга Орден Разбитого глаза, страница 59 – Брент Уикс

Когда он проснулся, он уже снова был собой.

* * *

Голова была ясной, но в теле ощущалась слабость. Кип растворил свой синий кокон – и его едва снова не вырвало от прикосновения к люксину. Световая болезнь… Вокруг кокона в грязи виднелись следы лап – большие, но не волчьи. Выросший в Тирее, Кип знал, как выглядят волчьи следы. Тем не менее человеческих следов не было, даже его собственных. Так, значит, женщина была галлюцинацией, горячечным бредом!

Сколько из того, что он помнил, было бредом или ложной памятью? Кип вдохнул полной грудью, исследуя себя, разглядывая окружение. Никаких пиявок, никаких лягушек. И никакой бури, по крайней мере в данный момент.

Кип поднялся на дрожащие ноги. Как долго он здесь находился? Невозможно сказать. Единственное, что могло указать на прошедшее время, – это ранки от укусов, уже покрывшиеся корочками.

«Получается, пиявки все же были на самом деле». Он принялся исследовать ранки. Как правило, укусы пиявок заживают медленнее обычных ран, однако, учитывая содействие синего люксина, Кип прикинул, что находился в состоянии помраченного сознания все же меньше недели.

Чувство голода потеряло былую остроту. Кип ощущал внутри странную чистоту и безмятежность – вероятно, так чувствуют себя святые или аскеты, а также те, кто окончательно слетел с катушек. Не такую ли ясность ощущает душа, расставаясь со своим земным пристанищем?

Он шел по джунглям в течение часа, прежде чем осознал, что совершенно гол. Когда он понял это, его первая мысль была не о приличиях, а о безопасности: кожа дает плохую защиту в полном лишений путешествии по джунглям.

Не останавливаясь, Кип принялся извлекать. Сперва попробовал зеленый – его вокруг было столько, что это был самый очевидный выбор. Однако вскорости Кип отказался от этого цвета: зеленый люксин слишком тяжел и слишком груб, чтобы носить его на теле. Потом он набрел на лужайку, поросшую ослепительно-желтыми трубчатыми цветами, и остановился. Он сделал несколько попыток сплести ткань из желтого, но постоянно терял тот трудноуловимый идеальный момент, когда желтый люксин еще сохраняет прочность, до того, как успевал собрать достаточно большое количество. Чем меньше желтого ты пытаешься сделать твердым, тем это проще.

Лучи заходящего солнца осветили клочок паутины, и Кип был зачарован ее красотой. Вот крошечная мошка залетела в сеть и застряла там. Паук двинулся к ней, чтобы завладеть своей жертвой, – но Кип не мог отвести глаз от самого плетения. Он протянул к паутине сверхфиолетовое щупальце, гораздо более ловкое и аккуратное, чем его собственные пальцы.

Направляющие нити паутины были прочными, словно стальные тросы, а на промежуточных висели маленькие капельки клейкой жидкости, в которой помещались излишки нити, смотанные клубком. Благодаря этому липкая нить могла поддерживать натяжение всей конструкции, но при этом предусматривала слабину, чтобы паутина при резком контакте не порвалась, а уступила нажиму, завлекая и опутывая собой насекомое.

«Сверхфиолетовый… Ответ кроется в сверхфиолетовом. Не в смысле паутины, а…» Кип чувствовал, будто отдельные элементы задачи витают вокруг его головы, совсем рядом. Еще чуть-чуть…

Солнце село, и Кип вдруг ощутил холод. Он даже не сделал себе убежища!