Книга Орден Разбитого глаза, страница 79 – Брент Уикс

— И этот рулевой был родственник Шельса? – предположил Гэвин.

— Это была его сестра. С тех пор он всюду меня ищет. Наткнулся на меня в Вивурге, в одной ночлежке, затеял драку. Я вышиб ему половину зубов. Потом в Смуззато, в борделе, – вызвал меня на дуэль. Я предложил пистолеты, он сказал – нет, клинки. Я оставил ему дюжину шрамов и сломал руку. В третий раз он нашел меня в таверне в Одессе, и снова вызвал на дуэль. Я препозиционировал, чтобы мы стрелялись с сорока шагов. Он промазал, я попал. Прямо в пах! Ну так, слегка зацепил. Не знаю уж, как у него после этого с женщинами… Но он выжил, так что ничего страшного не случилось. Кровь я ему, правда, все же пустил. Я думал, после этого он наконец-то от меня отвяжется.

«То есть ты думал, что, кастрировав человека, ты заставишь его отказаться от мысли о мести?»

— И вот теперь он снова у меня на хвосте, – продолжал Пушкарь. – Пока что я держу дистанцию, чтобы его подразнить. Чтобы он думал, что сможет меня догнать, если удастся поймать ветер, или если я сделаю какую-нибудь ошибку. Уж не знаю, что он говорит своей команде… Думаю, рано или поздно они взбунтуются.

— То есть, имея на руках инфицированную рану, ты позволяешь ей гнить дальше. Но зачем? Просто от скуки?

То, что Пушкарь до сих пор не убил своего преследователя, могло значить, что он гораздо лучший человек, чем считал Гэвин. Либо гораздо, гораздо худший.

— Хорошее слово. Пушкарю нравится! Что оно значит?

«Какое… А-а, понял!»

— Инфицированная – значит зараженная. Когда рана загнивает, и в ней начинается гангрена или течет гной.

— Так и знал, что это что-то хорошее. Ис… фис… цированная… Ты умный человек, Призма!

— Инфицированная, – поправил Гэвин прежде, чем успел себя остановить.

Лицо Пушкаря на долю секунды исказила убийственная гримаса, но тут же исчезла.

— Ин-фи-ци-рованная, – старательно повторил он. – Что сделает твой отец, если я пришлю ему твои глаза?

Гэвин подавил мгновенный приступ ужаса и отвращения.

— По-всякому может быть.

— Расскажи.

— Ну, он, несомненно, устроит какое-нибудь публичное выражение скорби. Даже жаль, что мне придется пропустить это представление. Тебя он постарается достать в любом случае, сделаешь ты это или нет. Однако, скажи, мои глаза – они по-прежнему призматические?

Кулак Пушкаря вынырнул из ниоткуда, впечатавшись в скулу Гэвина. Стоя на коленях, в цепях, не способный защищаться, Гэвин тяжело рухнул на палубу. Послышался какой-то механический звук, и он поднял взгляд, чувствуя, как рот наполняется кровью. Пушкарь держал свой меч-мушкет, уже заряженный и взведенный, направив его на голову Гэвина.

— Ты что же, решил меня подстебнуть? – спросил пират.

«О чем это он?»

— Мои глаза, – повторил Гэвин. – Они похожи на призмы? Свет преломляется в них так же, как раньше?

— Да нет, просто голубые глаза, – отозвался Пушкарь, разглядывая их поверх ствола. – А-а! Призмичные! Понял. Мои извинения.

Он убрал дуло от головы Гэвина.

— Призмичные? – уточнил он.

— Совершенно верно.

— То есть призмичные? Ты уверен?

— Призматические, – сдался Гэвин.

— Во-от, точно! Призматические. И верно, раньше твои глаза были все такие из себя призматические… Так что, если Пушкарь сейчас их выдерет и пошлет папочке, тот может решить, что у меня вообще кто-то другой, а не его мальчик. Что ж, похоже, твои гляделки остаются при тебе! Понятное дело, я все равно могу выдрать хотя бы один. Просто так.