Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 28 – Stonegriffin

Цахик слушала молча. Она не перебивала, не задавала вопросов, не требовала пояснений. Она просто впитывала — слова, образы, эмоции, которые он не мог до конца скрыть.

Когда он замолчал, за пределами хижины уже светало. Зеленоватый сумрак ночи уступал место золотистым лучам, пробивавшимся сквозь плетёные стены.

— Десять тысяч лет, — повторила Цахик тихо. — Ты жил десять тысяч лет.

— Мой народ не стареет, как ваш. Мы живём, пока нас не убьют.

— И тебя убили. Этот… король льда. Он убил тебя.

— Да.

— Но ты не умер.

— Нет. Моя душа… — он поискал слова, — …отказалась исчезнуть. Она дрейфовала в пустоте. Очень долго. Пока не нашла… путь. Сюда. В это тело.

Цахик кивнула медленно, и в её глазах Иллидан увидел не ужас или недоверие — а что-то похожее на скорбь.

— Тире'тан, — сказала она. — Мальчик, чьё тело ты занял. Он был слабым, неуверенным, полным страхов. Но он был добрым. У него было хорошее сердце.

Иллидан не ответил.

— Ты убил его.

— Да, — сказал он, потому что лгать не было смысла.

— И теперь ты занял его место. Его тело, его семью, его будущее.

— Да.

Цахик долго смотрела на него, и выражение её лица было нечитаемым.

— Тогда ты должен ему кое-что, — сказала она наконец. — Ты должен ему жизнь. Ту жизнь, которую украл. Ты не можешь вернуть ему его судьбу — но ты можешь дать этому телу судьбу не хуже. Достойную. Значимую.

Она поднялась, и её суставы хрустнули.

— Отдыхай. Выздоравливай. А когда будешь готов — мы поговорим о том, что дальше. О том, как существо, для которого война — это дыхание, может найти место в мире, где война — последнее средство.

Она направилась к выходу.

— Цахик».

Она остановилась, не оборачиваясь.

— Почему ты помогаешь мне? Я, пусть и сам того не желая, убил мальчика, которого ты знала с рождения. Занял его место. Солгал его семье. Почему ты не выдашь меня?

Цахик обернулась. Её лицо было освещено первыми лучами солнца, и глубокие морщины казались трещинами в древней коре.

— Потому что Эйва послала тебя сюда, — сказала она. — Она не делает ничего случайно. Души не проходят через ткань миров просто так. Ты здесь по какой-то причине. И пока я не узнаю, по какой — я буду наблюдать. Учить. Направлять, если позволишь.

Она откинула занавес.

— И ещё… — она помедлила. — Я видела твои воспоминания, дух-воин. Огонь и лёд, демонов и королей. Но я видела кое-что ещё. Я видела существо, которое десять тысяч лет сражалось за свой мир. Которое отдало глаза, свободу, саму душу — ради победы над тьмой. Которое раз за разом вставало после падения.

Она посмотрела на него через плечо.

— Такое существо стоит того, чтобы дать ему шанс. Даже здесь. Даже сейчас.

Занавес опустился за ней.

Иллидан остался один.

Он лежал на ложе, глядя в сплетённый из веток потолок, и слушал, как просыпается деревня — голоса, шаги, далёкий смех детей. Жизнь продолжалась, как продолжалась всегда, независимо от его присутствия или отсутствия.

Боль в плече постепенно нарастала — действие трав заканчивалось. Скоро придётся снова звать целителя. Скоро придётся снова надевать маску, играть роль, взаимодействовать с этими разумными, которые смотрели на него со страхом и непониманием.

Мысль Цахик не давала ему покоя. «Ты должен ему жизнь». Он никогда не думал о своём захвате этого тела в таких терминах. Долг? Перед мальчиком, которого он даже не знал, которого поглотил в момент отчаяния?