Книга Алые небеса. Книга 1, страница 119 – Чжон Ынгволь

— Боже, ну и место мне досталось…

— Господин Чхве!

Это был голос принца Анпхёна. Вонхо удивленно обернулся:

— Да? Вы меня звали?

— Тебе нравится, где сидишь?

— А?.. Д-да, нравится…

Хозяйка «Чхон Мун» с улыбкой покачала головой, а Ан Гён без лишних эмоций закрыл глаза. Ли Ён спросил:

— Тот художник, о котором мы говорили, здесь?

— Да. Если только его не выгнали, конечно…

Ли Ён жестом подозвал слугу.

— Сегодня ведь еще никого не выставляли за дверь, верно?

— Никого, – ответил он после того, как оглянулся. Казалось, он тщательно подбирает слова. – Никого, кто пришел сюда рисовать, не отсылали. Ни одной букашки.

— Слышал? – спросил тэгун, глядя на Вонхо.

— Да.

— Так… Раз уж все прибыли, давайте начнем! Подайте нам еду.

Бесчисленные слуги, будто стая муравьев, сновали туда-сюда, разнося блюда и выставляя их перед гостями. Во дворе был расстелен мат из соломы, на котором разместились музыканты с барабанами и певцы. Вслед за слугой принц поднялся со своего места, они оба покинули гостевую комнату и вместе двинулись в противоположном от исполнителей направлении. Все, кто там сидел, в замешательстве смотрели вслед тэгуну и переглядывались. После них в такое же замешательство пришли художники, сидевшие в боковых пристройках, когда из-за закрытых дверей раздался громкий голос:

— Всем оставаться на своих местах и слушать меня! Я – великий принц Анпхён, владелец этого дома.

Художники, сидевшие в комнатах, на мгновение перестали галдеть и переглянулись. Никто не знал, почему двери были закрыты, – наверное, потому, что на благородное лицо ванского сына нельзя смотреть абы кому?

— Раз уж вы сюда пришли, почему бы не отдать честь Мэ Джукхону? На первом листе нарисуйте либо бамбук в честь покидающей нас зимы, либо цветущую сливу во имя приходящей весны. Как только закончите, передайте ее за двери и переходите ко второй работе. – Ли Ён закашлялся от холодного воздуха, а затем продолжил: – Другой лист для жанра сансухва. Неважно, что конкретно вы нарисуете. Если хотите, можете и небожителей изобразить. Главное – ваш собственный стиль рисования. Для обеих картин используйте только тушь или краски, в остальном – делайте все что захотите. Надеюсь получить от вас хорошие работы. Начинайте!

Принц Анпхён махнул руками и повернул обратно к основному помещению. Художники тут же принялись за работу. Чхонги, не в силах сдержать нервное хихиканье, развернула бумагу. Тэгун собрал рисовальщиков и дворян в одном месте и заставил рисовать сансухва и сагунджа^[46], которые, как известно, считаются жанрами, олицетворяющими сознание и душу ученых конфуцианских мужей. Девица Хон была взволнована еще до того, как начала рисовать. Разве такие интересные ситуации не должны казаться веселыми?.. Как говорят ее товарищи по группе, такие пачкуны, как все они, – не более чем расходный материал, чтобы настоящие дворяне, разворачивающие бумагу в верхней комнате, чувствовали себя лучше. Напротив помещения, где находилась Чхонги, сидел ее отец, пьяными руками развертывающий бумагу.

— Ваше высочество, что за вздор? Вам нельзя смотреть на художников!

Ли Ён встал с места. Все остальные тут же поднялись вслед за ним.

— Сядьте и слушайте меня.

Он вышел во двор и встал, глядя на гостей. Принц поднял руку и жестом приказал людям сесть, потому что некоторые из них все еще заметно колебались, и только тогда они снова заняли свои места. Повернувшись спиной, он начал говорить: