Книга Алые небеса. Книга 1, страница 123 – Чжон Ынгволь

— Пять рулонов ткани и мешок риса!

Сам принц сделал ставку! Цены, которые люди называли, продолжали расти. Тогда тэгун снова заявил:

— Десять рулонов и три мешка!

На этот раз в комнате стало так тихо, словно все разом затаили дыхание. Ставка была слишком высокой, и казалось, что повышать ее уже было некому. На лице Ли Ёна появилось такое довольное выражение, будто наконец он позволил себе проявить к рисунку вопиющую жадность, которую до сих пор едва сдерживал. Это была картина, которую ему действительно хотелось заполучить. Насколько же сильно принц все это время сдерживал себя, стараясь не подавать виду?..

— Десять рулонов ткани, три мешка риса и три рулона шелка! – прокричал кто-то еще.

В главном здании не было слышно ни звука, голос доносился из закрытой комнаты в левой пристройке. Люди начали оглядываться.

— Кто там, ваше высочество?..

— Это я его пригласил, но он не любит людные места, поэтому для этого гостя было приготовлено отдельное место. Но… как он посмел украсть мою картину?

Хотя она еще не стала его картиной, Ли Ён ни капли не сомневался, что обязательно заберет ее, с того самого момента, как едва увидел. Поэтому он и использовал слово «украли», несмотря на то что фактически никакой кражи не произошло. Принц принялся считать. Пейзажи сансухва еще даже не вынесли. Если он потратит на цветок сливы весь свой бюджет, то может пропустить и остальные картины… Он не знал, чья это работа, но если она была так хороша, то разумно ожидать от автора и качественный пейзаж. Скрепя сердце тэгун решил поставить на него все, что у него есть.

— Сдаюсь.

Он опустил руку. В конечном счете рисунок сливы отошел гостю в закрытой комнате.

Наконец последний рисунок сансухва был написан. Закончив картины, художники сели группами по несколько человек, начались беседы. Некоторые сразу сняли рабочую одежду, сложили инструменты и, скрючившись, задремали прямо там. Чхонги тоже переоделась и села среди товарищей по группе, чтобы поболтать. К ним присоединился и Чха Ёнук, до сих пор находившийся в другом помещении.

Вдруг открылась дверь. В комнату начали вносить огромные столы с едой.

— Ого! Они и поесть дадут!

— Ничего себе! Говорят, в Мэджукхоне всегда щедры к художникам. Видимо, это не просто слух!

Мастера из «Пэк Ю» сидели за большим столом с другими художниками. У Чхонги упала челюсть, когда она увидела поданную еду. Меню в основном состояло из овощных блинов, рисовых лепешек и печенья, и, хотя всего было понемногу, кушанья выглядели красиво и аккуратно. Один из художников сказал:

— Лучше бы каждому по тарелке рисового супа дали…

— Если не сейчас, то когда нам еще поесть такие вкусности?

— Так тебе, как и всем девчонкам, тоже нравятся всякие красивые штучки? Все, давайте есть!

— Вот это да… Только посмотрите на эти украшения на печенье. Так жалко их пробовать! Если даже еда тут настолько красивая, наверное, у хозяина тонкий вкус!

Девица Хон огляделась и быстро спрятала одно печенье в накидку. В глазах у художников появился один и тот же вопрос.

— Я отдам его Кён Джудэк, она ждет снаружи. Смотрите, другие тоже с собой берут!

Стол в одно мгновение опустел.

— И что теперь, тут сидеть, что ли? Должны же нам как-то сказать, чем можно заняться.

Ситуация была неудобная, потому что никто не понимал, что именно происходит в главном здании. Сейчас там во всю велись торги, но художники и об этом не знали. Все, что было на уме у Чхонги, – это сансухва Го Си. Одна только мысль о том, что эта картина находится где-то в этом доме, заставляла ее сердце трепетать так сильно, что казалось, вот-вот – и она не сможет этого выдержать.