Книга Осторожно, двери открываются, страница 34 – Екатерина Соболь

— Я страж Литейного округа, а это Адмиралтейский район.

— И когда зазвонят из твоего Литейного?

— Понятия не имею. Иногда сутками ждем. Двери чаще всего открываются в Центральном районе, и его для удобства разделили по округам. Я отвечаю только за свой.

— Но я хочу быстрее! – простонала я. Да и есть уже опять хочется… – Вас хоть обедом бесплатно кормят? Нет?! У вас несправедливые условия труда.

— Может, забастовку устроишь за наши права? – кисло спросил он. – Правда, за нее тебе никто не заплатит, так что вряд ли ты согласи…

И тут снова раздался двойной сигнал: и громкий, на весь зал, и потише, из почталлиона, который лежал перед Антоном.

— Да как ты это подстроила? – Антон так резко снял ноги со стола, что сбил на пол какую-то папку. – Не открываются они так часто в одном округе!

— Я? Я не…

Но он уже мчался к выходу. На шикарной белоснежной лестнице мы обогнали Беллу и ее спутника, потому что Антон мчался на вызовы как бегун-олимпиец. Я запрыгала вслед за ним по ступеням – и, только оказавшись на морозном крыльце, поняла, что забыла куртку. Антону-то хорошо, он вообще никогда не раздевается!

Он уже садился за руль и ждать меня точно не стал бы. Я понадеялась, что дверь снова открылась в теплом кафе, и запрыгнула в машину.

— Придется покружить, – сказал он.

Почталлион лежал на приборной панели, и я схватила его. На экране горела надпись ретрошрифтом: «Фонтанка».

— А, – понятливо протянула я. – Это река, я о ней слышала. Странный адрес.

Через пару минут мы выехали на набережную заледенелой речушки. К счастью, пробки уже рассосались. Я любовалась домами и ждала, что вот-вот увижу сияющую дверь рядом с одним из них, и тут Антон, затормозив, постучал меня по плечу.

Я повернулась к нему – и ухнула. Написав «Фонтанка», почталлион именно это и имел в виду. Дверь сияла безмятежным голубым светом прямо посреди реки. И сразу было ясно: эта дверь из тех, которые любят пошалить. На льду под ней уже росла трещина, артефакт сиял неподалеку. Мы вылезли из машины и уставились на эту картину – вместе с прохожими на набережной, которые остановились поглазеть, что мы будем делать.

— Мы же не собираемся рисковать жизнью ради штуковины, которая – возможно! – нужна, только чтобы показывать людей голыми?

— Это вряд ли, – процедил Антон. – И рисковать сейчас надо не ради артефакта, а чтобы дверь ничего не порушила. Если трещина пройдет по дну…

Он почему-то тер ладони – беспокойно, как будто хотел развести трением огонь.

— И как ее закрывать?!

— Не знаю. – Антон даже не злорадствовал, между бровей у него легла тревожная складка.

— Придумала. Если лед разобьется, дверь упадет в воду и утонет. Проблема решит сама себя.

— Не решит. Строго говоря, дверь в воздухе, а не на поверхности, так что ничего не изменится: она продолжит крушить речное дно. У нас пару раз открывались двери на воде, но это было летом, приходилось вызывать катер, чтобы подплыть ближе.

— А тут что вызывать? Снегоход, собачью упряжку? – спросила я, обхватив себя за плечи в тонкой кофте.

— Слишком долго. Это Летний сад, надо закрыть поскорее, чтобы он не пострадал. Пока дождемся техники, набережная может обрушиться.

Я закатила глаза. Ой, ну давайте теперь о деревьях беспокоиться! Здание цвета сливочного масла, около которого мы стояли, вообще-то выглядело более ценным. По его фасаду шли белоснежные колонны ионического ордера – привет, эпоха эллинизма, о которой я вчера рассказывала Виктории Сергеевне.