Книга Осторожно, двери открываются, страница 48 – Екатерина Соболь

Дровосек прищурился, явно не зная, верить или нет. Наши лица были очень близко.

— Страшила, отдай козлу артефакт, – наконец сказал он.

Здоровяк оскорбленно глянул на коллегу с земли, будто говоря, что все это время он отражал атаки озверевшего Антона не для того, чтобы все так бесславно закончилось. Но, похоже, Дровосек считался у них главным. Здоровяк, которого назвали Страшилой, демонстративно перестал защищать от Антона нагрудный карман, и Антон вытащил оттуда яркий артефакт в виде птички. Дровосек мне подмигнул.

— За тобой должок, зайка, – еле слышно сказал он. – А пока что забирай козла и валите. Буду ждать встречи.

А вот и повелительное наклонение. На словах «забирай дружка» я почувствовала непреодолимое желание схватить Антона и тащить за собой, но он уже поднялся сам.

Антон обвел нас всех мрачным взглядом и, подволакивая отмороженную за дверью ногу, двинулся к выходу из двора. Я пошла следом за ним к заветной галерее, в конце которой сиял полукруг света: там ждали людный проспект и теплая машина. А вдруг парни передумают и бросятся за нами? Оглянуться было слишком страшно, и я расправила плечи, чтобы казаться увереннее. Из ближайшего к арке подъезда вышла девушка с собакой, и собака залаяла на нас, словно мы были в этом дворе самой большой проблемой.

— Это ты что-то намутила, – сказал Антон, кое-как втащив одеревеневшую ногу в машину. – Они бы в жизни его не отдали.

— Ну так не тупи, спроси меня. – Я отчаянно терла голые ступни. – Знаешь же, что я не могу соврать.

— Ты на их стороне?

— Конечно нет!

— И что, ты их обдурила? – медленно произнес Антон. Вид у него был тот еще – кровь на виске, кровь под носом, лицо и шея в земле. – Они просто так отдали тебе артефакт?

Я кивнула, и он недоверчиво хохотнул:

— С ума сойти! Сделала вид, что ты за них, и они поверили? Тупицы! – Он был в восторге, что его врагов так неожиданно повергли. – Как в том стихотворении: «Глупец считает всех друзьями и мнит: “Меня ли не любить?”»

Только стихов мне сейчас не хватало. От тепла ноги почему-то заболели гораздо сильнее, чем во дворе, – их прошило такой острой болью, что я сильнее подобрала под себя ступни и обхватила их, зажмурившись. Вид у них был просто ужасный – грязные, лилово-красные.

— Я бы и сам справился, – сказал Антон.

— С тем, чтобы сдохнуть, – конечно, – огрызнулась я сквозь сжатые зубы. – Ехать-то собираешься?

Он как будто только осознал, что машина по-прежнему стоит на тротуаре, а прохожие ее обходят. Мы вырулили на проспект и влились в поток машин. На ближайшем светофоре Антон вытащил с заднего сиденья грязноватое полотенце и бросил мне.

— Дай угадаю, – сказала я, растирая полотенцем ноги. На нем были пятна краски и чего-то настолько же несимпатичного. – Держишь тут на случай, если на вызове «попадешь в какое-нибудь говнище»?

— Ага. – Он помолчал, глядя на дорогу. – Я думал, отбить артефакт будет легче. Но они реально готовы были угробить перемирие.

— Это ты его чуть не угробил! Нечего было на них так бросаться.

— Я… Я не люблю тот двор, – выдавил он словно бы через силу. – Не сдержался. Зря, наверное.

— Ой, нашел причину! – поморщилась я. – Двор он не любит!

Какое-то время мы молчали. Я даже на красоту за окнами не смотрела – меня слишком занимали мысли о том, не ампутируют ли мне ноги.