Книга Осторожно, двери открываются, страница 58 – Екатерина Соболь

— Посижу, может, пройдет, – сказал Антон, но слышно было, что он не очень-то на это рассчитывает. – Видишь, вон там, слева, золотой шпиль? Петропавловская крепость. Это другой район, я там давно не был, но с крыш иногда смотрю. О, а вон Лахта-центр!

Антон показывал мне какие-то постройки, думая, что я знаю их названия. Я молча кивала, просто чтобы не спугнуть момент.

— А вон, видишь, маскароны? Только их лучше с улицы смотреть.

— Макароны?

— Маскарон. Барельеф в виде человека или животного на здании. Как ты училась на архитектора?

— Плохо, – искренне признала я. – Но я просто… Я никогда не видела красивых зданий. Вживую, не на картинках. Может, если бы я жила тут, была бы крутейшим архитектором.

Он тихо хмыкнул.

— Еще у нас полно классных музеев, тебе бы понравилось. Даже я не во всех был.

— «Даже»?

— Ну, я все-таки интеллектуал.

— Прости, кто?! Ты не выглядишь как интеллектуал.

— Твои представления о людях поверхностны.

— Ты сказал, я бандитка, которая кого-то убила и теперь скрывается от полиции. Вот чьим суждениям о людях я бы не доверяла.

Предзакатное солнце уютным апельсиновым светом отражалось от стекол, окрашивало серые стены в розовый. А я сидела и думала: Антон такой же неудачник, как я. Проводит жизнь в одном районе, как призрак, привязанный к родовому поместью, а на другие смотрит только с крыш. Его мир такой же маленький, как мой, только обалдеть какой красивый.

Антон рассказывал о зданиях вокруг с таким оживлением, будто сам их построил. Ну надо же, даже самый мрачный гоблин оживляется, когда речь о чем-то, что ему нравится. Наверное, я тоже любила свой город, просто в нем было особо нечего любить, кроме детских воспоминаний.

Интересно, каково было бы остаться здесь? Работать в Страже, снять квартиру в одном из домов, похожих на торт. Начать новую жизнь. Я скучала по Еве, но как же не хотелось становиться привычной Таней, которая готова вцепиться в людей зубами, лишь бы продать им батарейки или наушники!

— Слушай… Ты никогда не хотел отсюда уехать? – спросила я.

— Вроде нет. А ты из своего города хотела?

— Не знаю. Может быть. – И с откровенностью, которой сама от себя не ждала, я брякнула: – В своей обычной жизни я просто никто.

Антон издал короткий невеселый смешок:

— «Ты – никто, и я – никто, вместе мы – почти пейзаж».

Эти слова что-то задели во мне, дернули за струну, о наличии которой я не подозревала. Ничего более точного я в жизни не слышала.

— Повтори, как ты сказал?

— Это не я, это все еще Бродский. Мамин любимый поэт. Кстати, он жил прямо тут, в Литейном округе. – Он указал длинным пальцем куда-то влево. – Вон его музей. А я больше Ахматову люблю.

— Стихи – не мое.

— Но тебе понравилось, не прикидывайся! – торжествующе сказал Антон. Да, он определенно фанат стихов. – «Ты, в коричневом пальто, я, исчадье распродаж, ты – никто, и я – никто, вместе мы – почти пейзаж».

Я на секунду прикрыла глаза. Как хорошо, кто бы мог подумать. Поэзия в школе никогда не была такой классной, а может, момент был неподходящий.

— А дальше что?

— Не помню. Это какая-то длинная поэма про парочку, которая любуется горами.

Я полезла в карман, чтобы найти стихотворение в интернете, но вспомнила: телефона-то нет.

— Без интернета отстойно. Что вы делаете, когда надо что-то прочесть?