Книга Осторожно, двери открываются, страница 64 – Екатерина Соболь

— Вальс снежинок, – сказал Антон, который умел бесшумно подкрадываться, несмотря на рост.

— Фу, ну и пошлость.

— Не пошлость, а Чайковский. Когда погода такая, всегда вспоминаю этот вальс из «Щелкунчика».

— Кстати, о Чайковском! Если твой босс где-то тут пьет чай, нам тоже можно?

И почему именно в тот момент, когда я представила себя с чашкой чая и пряником на широком подоконнике, зазвонил почталлион! Подскочили все в зале, – от уютного вечера без вызовов разморило не только меня. Но мне не надо было смотреть на лампочки, чтобы знать, кому именно предназначался этот звонок: почталлион звенел в кармане, который был в паре сантиметров от меня. Антон вскинул голову, как гончая, и рванул к выходу – как был, в халате. Я бросилась следом.

— Подстава! – Антон глянул на экран почталлиона и со стоном сел за руль. – Это худший адрес для двери! Нет, стоп, худший – «Дворцовая, 2»: это Эрмитаж, там пока что-нибудь найдешь! Прошлым летом так и вышло. Каждая секунда на счету, надо быстрее закрывать, пока дверь какой-нибудь мраморный пол девятнадцатого века не раздолбала, а хранители сами не знают, где дверь: нам пришел их адрес, а они ничего не видели. Мы уже запасники начали прочесывать – и нашли по коту, представляешь? Он пробежал мимо с таким ором, словно опаздывал куда-то, где колбасу раздают. Мы за ним, и в одном хранилище нашли дверь, а вокруг нее – всех местных кошек. Кошки с ума сходят по дверям, никто не знает почему.

Пока мы неслись по оживленным улицам, я взяла с приборной панели почталлион и глянула в него. «Ковенский переулок, 14».

— Ковенский от слова «ковен», как собрание ведьм?

— Ты сейчас увидишь, что там вечерами творится, и это перестанет казаться шуткой. Тем более сегодня суббота. Это самая восточная граница Литейного округа, дальше уже Смольнинский, и… – Мы подлетели на какой-то выемке в асфальте, и нас подбросило аж к потолку машины. – Ай!

— Почему у тебя такая отстойная машина? Ты в нее еле влезаешь!

— Стража транспорт не предоставляет, мне хватило только на эту. Она отлично держится. – Я молчала, и Антон сердито спросил: – Ну что?!

— А ты только в Страже работаешь? Нет у тебя, не знаю… какой-то работы, на которой можно зарабатывать деньги?

Антон уничтожил меня взглядом, так что ответ сразу стал ясен.

— Ничего личного. – Я примирительно подняла руки. – Просто говорю, что на новую тачку ты с такой зарплатой не скоро наскребешь. Или знаешь что? Поговори с боссом о прибавке, не жди, пока он сам предложит. Надеяться надо на себя!

В ответ Антон громко включил свою занудную аудиокнигу. Я подозревала, что она записана на кассету с пленкой, как в фильмах про Советский Союз. Эта машина даже эпоху серебристых аудиодисков вряд ли застала.

Мы доехали до тихого переулка и зашли в арку – я уже привыкла, что дом тут редко можно обойти, потому что его бок вплотную прилегает к следующему. Проход во двор, по которому мы шли, выглядел жутковато. На стенах граффити, откуда-то доносится музыка и крики: не поймешь, то ли кто-то веселится, то ли его грабят в подворотне.

Внутри оказался целый лабиринт соединенных арками дворов, и в каждом своя тусовка: бары, кафе, магазинчики, шумные компании. Забавно, что переулок, где мы бросили машину, казался таким тихим – будто все жители района собрались тут на тайную сходку, о которой никто не должен знать.