Книга Уходя, закройте двери, страница 100 – Екатерина Соболь

— Где… Антон?

— Где-то с моими ребятами. Они, как ты понимаешь, его просто обожают, после стольких-то лет. Бедный неудачник. Уже почти сбежал от них – и выбрал худшее место, чтобы спрятаться. Так что время у нас есть, никто не помешает.

Голос у отца был деловитый, будто мы коллеги на бизнес-конференции. У меня сжалось горло. Я должна спасти тех, кого привела сюда, но, может быть, спасать уже некого.

— Этот мир создала я, – выдохнула я, зациклившись на этой мысли. – А ты отнял его у меня и остался здесь?

— Я еще утром все тебе рассказал. Ни в чем не соврал.

Просто упустил буквально парочку деталей. Как там отец сказал Антону… «Понимание – самая дорогая валюта в мире»? Вот теперь я точно понимала больше, чем в нашу утреннюю семейную встречу, после которой отец недосчитался дворца.

— Почему здесь… появляются двери? – через силу спросила я. – После той… Первой.

— Сам удивился. Когда я оказался здесь, все думал, что проснусь, но нет. Жил обычной жизнью, а двери то и дело открывались снова, из них вылетали вещи, такие же призрачные, как они сами. Я, как ты понимаешь, думал о тебе – все ждал, что через одну из дверей ты явишься сама.

Уверена, такая перспектива его не радовала.

— Ты как будто хотела напомнить о себе, – без особого энтузиазма продолжал отец. – Чтобы город о тебе не забыл. А может, чтобы не забыл я. Вообще-то я первым сообразил, что предметы, которые появляются из дверей, могут иметь особые свойства. Ты любила всякие игры, это было бы в твоем духе. Замечала, что все артефакты – это вещи, которые ты в детстве видела вокруг себя? Никаких сложных или непонятных предметов, все по-детски простое: очки, конфета, сережка. Предметы редко повторяются. Ты была очень наблюдательной, Таня. Постепенно я даже начал тебя бояться. Но потом ты действительно явилась в город, и я понял, что боялся зря: ты ничего не помнишь.

Февральскую сцену во дворце Гудвина я тоже сейчас понимала лучше. Отцу нравилось играть со мной, не выдавая себя, нравилось чувство власти. А увидев, что Антон мне дорог, он решил поиграть и с ним.

Как же неспокойно жилось Гудвину со времен моего февральского визита! Он тут же отменил перемирие и ускорил работу по сбору артефактов на своей ферме, потому что знал, знал и боялся: я сюда вернусь. Он хотел избавиться от меня руками Антона, а когда не получилось, взялся за дело сам.

— Форму некоторых артефактов я узнавал, – задумчиво протянул Гудвин. – Твои игрушки, мои вещи, вещи твоей матери. Но потом Журавлев и компания развели бурную деятельность, начали собирать артефакты, раздавать всем подряд. Я решил, что вполне имею право собирать их сам. – Он задрал голову и посмотрел на меня. – Спустись оттуда, а? Ты же боишься высоты. Я тебя не трону, даже не подойду. Поговорим, ничего больше.

Ну конечно, конечно.

— Говорят, ты знаешь все, – глухо проговорила я и будто заново заметила, как же пол от меня далеко. Одно неверное движение, и костей не соберешь. – Это же выдумка?

Отец заколебался, но потом вспомнил правило, которому я следовала всю жизнь, а теперь уже не могла вспомнить: вдруг он меня этому и научил? Если хочешь что-то получить, дай что-то взамен. Отношения людей – это обмен услугами.

— Даже у меня голова кружится на тебя смотреть. У тебя не кружится? Слезь, и я отвечу. Не совру, не бойся.