Книга Уходя, закройте двери, страница 113 – Екатерина Соболь

— Вечно со мной в снегопад что-то случается, – пробормотал Антон.

Кто же знал, что у него сложные отношения с зимой!

— Больше ничего не случится, – сказала я, глядя на наши руки, лежащие на ковре совсем близко.

Не буду смотреть ему в голову, не хочу знать его мысли – друзья так не поступают.

— Так, стоп. – Он сжал переносицу. – Я реально жив? А где эти?

— Ушли домой.

— Лучше ни о чем не спрашивать? – Я покачала головой. – Ладно, позже. Я не отстану.

То же самое говорила мне Ева. При мысли о ней стало тоскливо. Она не заслужила всего, что ей приходится сейчас из-за меня перенести. Я должна… Нет, не сейчас. Чуть позже.

— Артефакт памяти помог? Узнала что-нибудь? – спросил Антон, тоже глядя на наши руки, разделенные несколькими сантиметрами ковра.

— Долгая история, – тихо сказала я. – У тебя ничего не болит?

— Вот как ни странно. – Он пощупал свои бока. – Хотя они меня пинали так, что я ребер уже не чувствовал. Я точно не умер?

— Нет. – Я боднула его головой в плечо и сразу отстранилась. – Подстрахуешь меня? Хочу кое-что сделать, но высота – это не мое.

Антон кивнул и осторожно поднялся на ноги, словно все еще не веря, что цел. Кинул вопросительный взгляд на камин и елку, протянул мне руку, помогая встать. Я аккуратно подошла к самому краю крыши, не выпуская его руку и стараясь не смотреть вниз.

Пожелала, чтобы снег прекратился, и он исчез. Антон издал тихое удивленное кряхтенье. Я оглядела город. Свет заката уже поблек, из красного стал бледно-розовым, но даже так были видны шрамы от призрачных дверей. Обрушенный угол здания напротив Стражи. Полоса разбитого асфальта в конце улицы. Я закрыла глаза. Почувствовала, что Антон за моей спиной, едва касаясь, поддерживает меня, чтобы я не упала вниз. И пожелала залечить раны города: на этой улице и на всех других. Двери ведь никому не желали зла. Они просто шалили.

Антон длинно выдохнул. Я открыла глаза и увидела, как сходится прореха на асфальте. Рухнувшие кирпичи темно-красного здания встали на место. Руки Антона на моих боках дернулись, и я подумала: «Держи крепче».

Наверное, я еще в феврале много чего могла, а боялась тогда всего подряд. Если бы просто попробовала, если бы мне пришла в голову мысль, что я способна на все… Ладно, бессмысленно сожалеть о прошлом.

— Это здание снова принадлежит Страже. Гудвин больше не сможет отпереть дверь в зал с картой. Ваши почталлионы снова работают, – сказала я, даже не сомневаясь, что все так и есть, ибо таково было мое желание. – Ты не против вернуться к работе?

Одна из чаек пролетела прямо над крышей, глянула на нас в полете – может быть, та самая, которую мы гладили, – и скрылась.

— Днем и ночью мчаться на вызовы по звонку почталлиона? Еще спрашиваешь! Жизнь мечты.

— Я думала, ты любишь свою работу.

— Очень люблю. – Он вдруг тихо рассмеялся, и я повернула голову, чтобы увидеть это невероятное зрелище своими глазами. – Можно я пару строчек прочту? Это просто так в тему сейчас подходит, что я рехнусь, если не процитирую.

У меня отлегло от сердца.

— Умоляю, прочти. Не могу жить без твоих футуристов и вот этих всех остальных.

И он с дурацким шутливым пафосом прочел. Мне было трудно сосредоточиться, потому что Антон сгорбился, как жираф, который пытается говорить с барсуком, и поставил подбородок мне на плечо.