Книга Уходя, закройте двери, страница 119 – Екатерина Соболь

— Этот адрес! Работает.

Воссоединение с плоской машинкой чуть подсластило ему пилюлю от потери напарницы, способной закрывать двери. У меня на душе стало чуть легче. С ним все будет хорошо – найдет, чем заняться в мое отсутствие.

Антон убрал почталлион в карман джинсов и бережно вытащил оттуда сияющий ключ.

— Прихватил один на всякий случай, вдруг надо будет что-нибудь закрыть. – Он криво улыбнулся. – Закрою за тобой дверь, Ромашка. Хоть проверю, работают ли еще мамины ключи.

Я подошла и накрыла обеими руками его кулак с зажатым в нем ключом. Руки у нас обоих были холодные – две лягушки, которые решили подержаться лапами.

— Не надо, – сказала я. О нет, так вот каково это – влюбиться в кого-нибудь, так вот что это за ощущение. – Я сама за собой закрою. Тебе они еще пригодятся. Их у тебя не так уж много.

И этот порыв, волна мучительного чувства, подхватил меня и заставил сделать глупость – всего одну маленькую глупость на прощание. Я наклонилась и поцеловала его пальцы, сжимающие ключ. Запомнить ощущение: сухие, теплые костяшки пальцев. Потрясающе. Это очень грешно и плохо, наверное, надо было спросить у него разрешения, но я буду вспоминать это еще много раз. Рука Антона вздрогнула, и я торопливо выпрямилась.

— Извини, – хрипло сказала я.

Надо было просто уйти. А теперь я, скорее, сбегу. Я шагнула к двери. Антон взял меня под руку, развернул к себе и поцеловал в губы. Я резко выдохнула. Ноги чуть не подогнулись. Он прижал меня к себе за пояс, ему приходилось нагибаться, чтобы наши губы встретились, и это было так прекрасно, что меня начала бить дрожь. Я не боялась, мне было хорошо, я просто не ожидала, мозг не успевал за всем этим. Отчаянно пытался ухватить всю картину сразу, собрать по кусочкам, пока губы Антона мягко, настойчиво прихватывали мои губы, скользя по ним, едва касаясь. Почему он меня целует? Что я пропустила? Он настолько хороший друг? Ему хочется меня поддержать? Что происходит? И где правило парочки свиданий? Я чувствовала себя не всесильной принцессой, которая знает все, а Джоном Сноу из «Игры престолов», который не знает абсолютно, абсолютно ничего.

Антон отстранился. Я предполагала, что после поцелуев лица у людей довольные, взгляд страстный и все такое, но Антон выглядел каким-то оробевшим, неуверенным, и я изо всех сил обняла его. Кажется, я сделала что-то не так. Надо будет потом еще раз все вспомнить, проанализировать, а еще лучше – когда вернусь в мир с интернетом, посмотреть какой-нибудь видеокурс по поцелуям. Я вцепилась в Антона изо всех сил, и он переложил ладони с поясницы мне на голову.

— Извини, – эхом повторил он за мной. – Это было… Очень не вовремя. Иди. Ждать я умею, буду читать грустные книги и смотреть на Неву. Хочешь грустный стих прямо сейчас?

Я закивала, отчаянно прижимаясь щекой к его груди. Голос у Антона был осторожный, неловкий, и мне хотелось показать ему, что все хорошо, что мне все понравилось. Я подумаю обо всем этом потом, сейчас нельзя, а то я никогда не уйду. Антон провел рукой по моей спине и прочел:

Он остановился. А я подумала: «Хочешь, новые падежи предложу тебе? Предложи».