Книга По ту сторону стены, страница 11 – Эйа Риверголд

— Когда близится твой страх, Илис, коленки дрожат и ты теряешь сознание… Потому ворцы хотят быть ближе к жертвам и полакомиться их жизнями и снами.

В тихой комнате наступила звенящая тишина, которая заставила Илис задуматься: что же она будет делать, если один из ворцов явится к ней.

— Бедная мама! Но что будет с людьми, которые их увидели? – Взгляд, полный надежды и наивности, устремился к лицу мамы, дожидаясь ответа.

— Не знаю, милая. Быть может, это был их первый и последний визит.

Но, как правило, гости на то и гости, чтобы наносить частые визиты. Ворцы преследовали маму еще очень долго, и каждый раз Илис бесстрашно встречала их, при этом так и не увидев посетителей, но иногда ей мельком высвечивались темные фигуры. Замечая их, она бежала к маме, будила ее, и они долго сидели в обнимку, чтобы злые чудовища ушли.

Но сладкая усталость настигает даже отважных и верных рыцарей, и они против своей воли впадают в сон. Хитрые существа пожаловали к Люси темной-темной ночью. Илис обнимала маму, но дремота медленно притянула ее к себе, из-за чего Люси осталась наедине с ворцами. Злобные существа приблизились к ней, между ними оставалась пара дюймов, Люси, надрываясь, кричала про себя и, когда поняла, что голос ее постепенно угасает даже внутри нее, открыла глаза и встретилась взглядом со страшным зверем.

Две пары туманных глаз глядели сквозь перепуганную женщину, потом медленно направили сумасшедший взгляд на нее. Они долго пусто смотрели, словно пытаясь вглядеться в мамин добрый мир и высосать из него всю добродетель. Раздумывая об этом, две головы соединились в одну, на лице которой появилась ехидная улыбка. Люси почувствовала, как холодные тонкие руки коснулись ее шеи, окутали тяжелым объятием и начали душить. Она, подобно рыбе на суше, начала глотать ртом оставшийся воздух. Тело не двигалось, уста лишились всяких слов, а сознание еще не покинуло ее. Люси пыталась часто моргать, чтобы существо исчезло, но каждый раз, когда она снова открывала глаза, улыбка становилась все шире.

Когда всякая надежда начала выходить из Люси через слезы, око над стеной тоже отдалось горестным чувствам, мучившие его рыдания хлынули на ее покрасневшее лицо. Холодная капля мгновенно разбудила Люси. Монстр исчез с ее пробуждением, как и то хрупкое счастье, которое светилось на ее лице.

С уходом существа, сытого по горло снами Люси, ушло и само сознание борца. Илис больше не слышала историй из уст мамы, каждое ее движение стало скованным, бесчувственным, пустым. Маму лишили жизни, и теперь она мертво существовала.

— Он был прав, – Люси вытянула из себя все силы, чтобы произнести эти слова.

— Кто он, мам? Кто? Мама?! – спросила Илис, но Люси больше не проронила ни слова.

Илис помогла ей лечь на кровать, накрыла одеялом, а сама вышла во двор. Она была очень зла на маму, даже снег вокруг таял от ее ярости. Ветер взломал входную дверь, отчего стихийный вор проник в дом и украл все тепло. «Да чтоб тебя!» – вскрикнула Илис, топнув ногой, и зашагала в сарай, где Фрис хранил инструменты. У каждого отца есть всего три миссии: первая – поднять своего птенца на гору, вторая – помочь ему расправить крылья, третья – научить летать. Фрис был отцом, который преуспел во всем, кроме третьего, ведь он умер, но все же Илис необъяснимо чувствовала его сильную руку, помогающую держаться на лету. Именно благодаря ему она полюбила изобретательство, ну, а если есть любовь, то летать не так уж и страшно.