Книга По ту сторону стены, страница 37 – Эйа Риверголд

Я посмотрел вперед – буря пустынных дюн встретила меня. Здесь царствовал сухой ветер: он бил мне в лицо, кидал песчинки в глаза. От изнеможения я упал, не зная, что со мной произойдет: сожжет ли меня солнце, убьют ли кровожадные обитатели песков, которые всегда не прочь насытиться кровью? Пустыня называлась Ахра. Я проснулся от язвительного «ква-ква» и увидел жабу. Представляешь? Жабу, быть может, это была лягушка, в общем, одно из тех земноводных, что мне доводилось видеть в книгах. Я от испуга поднялся, и, как оказалось, таких существ было не меньше ста! Они хором квакали и несли во рту монетки. Я пошел за ними, а они по очереди скакали вперед.

Пустынный горизонт был усыпан золотыми песчинками. Если прищуриться, то казалось, что Ахра накрыта песчаным одеялом, но кто спит под ним, было неизвестно. В некоторых местах образовались бугорки. Я остановился посмотреть, что это может быть.

Мне не пришлось долго ждать: из-под песчаной постели высунулись две острые клешни, каждая как огромная лопата великана-строителя. Обитатель пустыни вырвался на свободу и последовал за мной; следом за ним, качая брюшками, выползли еще пять.

Со страха все лягушки распрыгались в разные стороны, монетки выпали из их ртов. Я схватился за голову и, как страус, уткнулся ею в песок.

Сердце готово было остановиться, но, к счастью, за мной явился мальчишка в тюбетейке, взмахнул кнутом и распугал всех тварей. Как оказалось, это был лягушачий пастух. Он терпеть не мог, когда пустынные обитатели разгоняли лягушек. Он собрал их всех и проводил меня до самых ворот Дигеня.

Оставалось лишь зайти в юрту. Что я и сделал: там, на золотых слитках, сидела толстая, заплывшая жиром фигура; сначала из-за грязных очков я спутал ее с яйцом и испугался. Везде было грязно, мерзкая зеленая плесень затянула каждый угол. Фигура смиренно считала деньги. Они валялись везде: вся юрта была сделана из денег.

Я извинился, и фигура повернулась. Это был Норону. Он был практически полностью обнаженным, только интимные части тела покрывала денежная плесень. На лысой голове, вместо короны, возвышалась башенка золотых монет. Он улыбнулся – жир в его щеках приветливо хлопнул – и предложил перекусить, услышав рев моего желудка. Я, естественно, не отказался, и квакушки вынесли мне большую тарелку с чем-то, от чего шел пар. Я уже взял ложку, закрыв глаза на неприятную слизь на поверхности тарелки, но, к счастью, дольше держать столовый прибор мне не пришлось: обнаружилось, что это были вареные купюры.

Огорченно я пожелал узнать, куда мне стоит идти; Норону улыбнулся, затрясся всем жиром и шепнул: «Путник, не знающий пути, обычно идет вперед». Он приказал жабам (на том же ломаном языке) проводить меня до Кризисиса, денежного болота, и они выполнили приказ. Лягушки умело выплыли на другой берег, а я остался увязать. Норону предупредил, что выбраться будет сложно, но лягушки мне помогли. Эти «гадкие» твари спасли меня уже дважды, а ведь они всего лишь лягушки…

Меня посадили в небольшую лодку и отправили восвояси. Я уже стоял перед маленькой облачной дверью, готовясь заранее к предстоящим бедам.

Дверь открылась сама, я заглянул внутрь, а оттуда выглянули мои славные цыплята, мои детки, и неземное личико жены. И как же мог я считать красавицей Эларис, когда передо мной открылся весь космос? Они увели меня в Грезы, и оставшийся год своего сна я прожил там.