Книга И пришел Король, страница 99 – Илья В. Попов

Аз смотрел куда-то сквозь Кенджи, не переставая перебирать костяные шарики. Он же, услышав последние слова, задумался о том, верный ли сделал выбор. С тех самых пор, как Кенджи вернул память, его вела только месть. Именно она определяла его путь. Однако Жнецом тоже двигала жажда возмездия — и привело это все лишь к дороге из слез и пепла.

— Конечно, я понимаю, что при виде меня она бы просто-напросто закричала от страха и бросилась прочь, — произнес Аз, когда молчание уже изрядно затянулось. — Но ведь был один шанс на миллион… Ведь был?

Кенджи ничего не ответил, хотя Аз задал свой вопрос скорее самому себе. Он был чужим везде и для всех сразу — демоны не принимали его, люди тоже — и единственных друзей он нашел в лицах дикого зверя, осиротившего мальчишки и потерявшего дом воина, который пустился в самоубийственный поход ради того, чтобы попытаться залить дыру внутри себя кровью врага. Все четверо что-то потеряли — возможно даже Буран, сумей он поведать спутникам свою историю, поделился бы болью — чтобы потом обрести нечто другое.

Однако равноценна ли сделка?..

Покажет лишь время.

Кенджи перестал сбривать бороду, которая хоть как-то защищала лицо от пронизывающего до мозга костей ветра, а отросшие волосы начал стягивать в косу. Как-то смазывая лезвие катаны жиром, он вгляделся и поначалу даже не узнал собственное отражение — на него смотрел уже не юноша, но муж, хотя казалось бы прошло не так много времени с тех пор, как он очнулся на берегу реки, не помню ничего, кроме собственного имени. Интересно, узнали бы сейчас его отец и брат? А узнает ли Рэй, сумей Кенджи вернуться живым?.. И дело ведь не только во внешности…

Поначалу Кенджи пытался вести счет дням, но потом бросил эту неблагодарную затею. Они шли, шли и шли, то по колено в снегах, то по едва припорошенной белой крошкой редкой траве. Они то молчали несколько дней кряду, перебрасываясь лишь редкими словечками, то напротив — болтали без умолку. И даже Мальчик смеялся в кулак, когда Кенджи на разные голоса пытался изобразить перепалку Рю и Макото — пускай и не так красочно как те двое делали это в реальной жизни — а Буран громко урчал и щурил глаза, когда Аз рассказывал, как матушка учила его различать корешки и толочь минералы.

Со временем Кенджи вообще начало казаться, что вся его прошлая жизнь была лишь сном. Ему представлялось, что он бредет по заснеженным пустошам, сколько себя помнит. Даже встреча с Оракулом напоминала сновидение — что уж говорить о том, что происходило до нее. Кенджи уже и забыл, где в Каноку продавали лучшие рисовые лепешки, причем практически задарма, или как фыркал Рю, услышав очередную глупость — то есть практически всегда — но зато знал, когда Буран рычит в полушутку, а когда предупреждает об опасности, или же как можно быстро разжечь отсыревший хворост. Однако стоило Кенджи только подумать про Рэй, как он тут же вспоминал все до мельчайших подробностей — наверное, это и только это не давало ему полностью забыть, кто он и куда идет.

Поздней ночью, уже готовясь отойти ко сну, Кенджи вдруг почудилось, что где-то далеко-далеко мигнул алый огонек. Поначалу он подумал, что ему просто показалось, однако не успел он прикрыть глаза, как огонек вспыхнул вновь — и не один. На какой-то краткий миг, будто бы кто-то стянул с лампы тряпку, чтобы тут же вновь вернуть ее обратно.