Книга Воровка памяти, страница 83 – Джоди Линн Андерсон

— Мне кажется, ты сможешь справиться с ведьмой, – отозвался Эбб.

— Почему ты так думаешь? – спросила я в надежде, что его слова придадут мне уверенности, но в глубине души знала, что этого не будет.

Он недолго поразмыслил:

— Потому что ты подарила мне надежду. А это многое значит.

Я смущённо сглотнула:

— Если я не вернусь, поскорей отправляйся в мир иной.

Он кивнул:

— Ты вернёшься. Ты не из тех, кто проигрывает, Роузи Оукс.

— Спасибо, Эбб.

— Я буду ждать здесь столько, сколько смогу.

Я кивнула:

— Хорошо.

Я сделала глубокий вдох.

Повернулась к мостику.

И сделала шаг.

Когда узкая дорожка, протянутая над расщелиной, закачалась у меня под ногами, мой желудок ухнул в пятки, но я продолжала шагать, боясь обернуться на Эбба и потерять равновесие и боясь посмотреть вниз.

«Думай о ней как о тропе к дому Джерм, солнышко, – уговаривала я себя. – Она такая же узкая». Но затем я вспомнила, сколько раз я спотыкалась на той дорожке или врезалась на велосипеде в дерево, и решила подумать о чём-то другом.

Я не сводила глаз с кокона, ожидая, что в любой момент из него выпрыгнет Воровка Памяти или нашлёт на меня своих мотыльков. Но всё было тихо, хотя в нём и продолжал мерцать огонёк.

Мостик заканчивался подобием площадки, огораживающей кокон. Она тоже была свита из шёлковых нитей, и поначалу я испугалась, что она не выдержит моего веса, но, наступив на неё для пробы, я убедилась в её прочности. Взобравшись на площадку, я с облегчением обернулась на расщелину. Далеко позади – так далеко, что он казался крошечным, – Эбб помахал мне рукой. Я помахала в ответ.

После чего сняла с шеи и включила фонарик.

К дыре в стене кокона, что, по всей видимости, служила входом, вели три шёлковые ступени.

Я медленно поднялась по ним и, бросив прощальный взгляд на Эбба, вошла внутрь.

Внутри кокон выглядел совсем не как кокон и напоминал интерьер старого особняка, где остановилось время. На верхние этажи вела закругляющаяся лестница с резными перилами. Внизу была гостиная с обеденным столом, подсвеченная язычками пламени в угловом камине, полка которого была заставлена чёрно-белыми фотографиями людей разных эпох. В другом углу граммофон играл старую джазовую мелодию. Всё – фотографии, полка, граммофон, обеденный стол и стулья – было покрыто паутиной.

Пока я стояла и всё это рассматривала, мелодия закончилась и граммофон запищал и затрещал, оповещая, что его пора выключить. А потом я услышала кое-что ещё.

Тихое, почти неразличимое поначалу, но с каждой секундой становящееся всё отчетливее поскрипывание половиц на втором этаже.

Крепко держа фонарик, я направила его на потолок, и между балками замелькала Кроха. Спустившись, она уселась на спинку стула и раздражённо клюнула прилипшую к лапкам паутину. Даже она выглядела испуганной.

Я указала лучом на лестницу, и она перелетела туда и зависла над нижней ступенькой.

Вместе мы стали подниматься.

Поскрипывание стихло.

Лестница вышла в длинный коридор с комнатами по бокам.

Проходя мимо, я заглядывала в каждую, и все они тоже казались старомодными и заброшенными: игрушки, комоды, кровати и пятнистые шторы покрывал толстый слой паутины и пыли. Окна – по сути, просто отверстия без стёкол – затянутые шёлковыми нитями, подчёркивали гнетущую, замкнутую атмосферу.