Книга Испытание империи, страница 109 – Ричард Суон

Я кивнула.

— Хорошо… обещаю.

Шериф не сводил с меня глаз.

— Если я понадоблюсь, неважно зачем, я приду по первому зову. Ты понимаешь это?

Я печально улыбнулась и еще раз обняла его.

— Знаю, – прошептала я ему на ухо.

И отправилась поискать себе место, где могла бы поспать.

* * *

Ночью мы вышли из дома, оставив сэра Радомира на случай, если у Янсена появятся для него указания. Отдых пошел нам на пользу. Я выспалась, досыта наелась и переоделась в чистую одежду. И все-таки нас ждала еще одна напряженная ночь, когда за каждым углом подстерегала смертельная опасность.

Вновь мы пробирались по городу. В тех кварталах, которые, по словам Янсена, были свободны от саварских отрядов, мы продвигались чуть быстрее и увереннее, но отсутствие лояльных Императору гвардейцев бросалось в глаза. При всей нашей осторожности путь был недолгий: небольшой отрезок по улице Креуса и оттуда снова к набережной. На противоположном берегу в небо вздымался храм Немы.

На поиски потайного входа в подземелье ушло гораздо больше времени. Никому из нас не приходило в голову, что его могли обнаружить и засыпать, но, к счастью, этого не произошло. Окажись так, не знаю, что бы мы делали. Казалось, время уже работало против нас.

В туннеле шириной меньше трех футов царил непроглядный мрак. Это был долгий путь, ползком и в тесноте, по зловонной земле, пропитанной сточными водами – «что грязь, что дерьмо», как выразился бы сэр Радомир, – и не хватало пространства, чтобы развернуться. И все это меркло в сравнении с тем, куда он вел: мы оказались в имперских катакомбах. Нас могли убить на месте, едва мы выбрались бы из туннеля.

На службе у Вонвальта мне не раз приходилось рисковать, но этот туннель я запомнила исключительно хорошо. Мне представлялись самые ужасные сценарии смерти: попасть под обвал, захлебнуться грязью, утонуть при подъеме воды в реке… Конечно же, ничего такого не случилось, и мы лишь долго и монотонно ползли по грязи.

Наконец мы выбрались в катакомбы. Впрочем, это были не вполне катакомбы, а скорее пустой склад или что-то в этом роде: низкие сырые коридоры и камеры, где попадались лишь кипы старой бумаги и пропахший ветхостью хлам. Мы стояли и пытались отдышаться. Нам пришлось преодолеть ползком полмили, и нас трясло от усталости. Мы вымазались в грязи, от нас воняло, и все наши попытки очиститься и переодеться в чистое ни к чему не привели.

— Будет обидно, если это не сработает, – проговорила я.

Вонвальт рассмеялся и грубо хлопнул меня по плечу.

— Идем. Будем надеяться, что я прав. Видит Нема, нам должно повезти.

Мы ощупью продвигались по пустым, заброшенным коридорам и камерам. В первый раз, когда нам довелось проделать этот путь, мы прошли через пытки, и нам на головы надели мешки. Мы двигались вслепую, полагаясь лишь на внутренние ощущения.

Наконец мы набрели на каземат, далеко не такой внушительный – и внушающий ужас, – как главная тюрьма, где располагался Извлекатель истин. Это было сырое, ничем не примечательное место, большей частью пустое. Вдоль стен тянулись камеры, отделенные железными решетками, но единственным источником света служил факел в конце помещения.

— Держись за мной и делай то же, что и я, – сказал Вонвальт, пока мы шли по проходу.

Повернув за угол, мы наткнулись на одинокого стражника, с длинными волосами и бородой, в простом дублете и бриджах. Он изучал какие-то бумаги при тусклом свете факела. Рядом с ним к стене были прислонены меч в ножнах и нагрудник.