Книга Испытание империи, страница 147 – Ричард Суон

Я почувствовала надрыв. Какие бы силы ни связывали меня с моим будущим хозяином, они были разорваны. Тут же я испытала глубокое чувство освобождения, ощутила хлынувший в мое тело воздух. Мучительная боль в голове стихла, напряжение в теле спало, кости встали на места, и исчезло это невыразимое, неописуемое чувство насилия над моей душой.

А затем что-то подхватило меня, и я стала падать. Падать во тьму и забвение.

Предо мной простиралась необъятная пустота, вечность мироздания, посреди которой был врезан осыпающийся серый утес.

Я стояла на плато, и в первый момент мне показалось, будто оно припорошено снегом. Позади, примерно в сотне ярдов, высился еще один утес – черная, испещренная трещинами скала высотой в добрую сотню футов, чьи изломы и трещины занесло хлопьями пыли. Увидев это, я поняла, что под ногами не снег, а пепел. Он витал в воздухе и опускался на землю, словно ласковый дождь.

Над головой раскинулось небо насыщенного закатно-красного цвета.

Но в этом странном тихом месте я была не одна. Я увидела несколько фигур, сидящих у края пустоши, и в них было нечто грустное, заунывное. Это ощущалось даже с того места, где я стояла. Самый облик их говорил о великих душевных муках. Вдруг одна из них спрыгнула с края утеса. Одна за другой фигуры исчезали в равнодушной тьме, и лишь оглушительная тишина знаменовала их уход.

— Уныло, не правда ли?

Я обернулась. Рядом со мной стояла Правосудие Августа, глядя на пустоту так, словно перед ней простирался океан. На ней был все тот же потрепанный вощеный плащ, что и всегда.

— Где мы? Тут безопасно?

Августа кивнула.

— Пока да.

Я заметила руну над ее головой, мерцающую едва различимым золотым светом.

— Что это? – просила я.

— То, что оберегает меня здесь. Делает невидимой. У тебя такая же.

Я подняла голову и увидела над собой слабый огонек, вроде пламени свечи, но не смогла разобрать символ. Да я и не знала, что ожидала увидеть.

— Что это за место?

— Пойдем. Я покажу.

Я последовала за ней. Мы брели сквозь теплый пепел, и скоро я заметила, как он пристал к рукам и ногам.

Еще одна далекая фигура прыгнула с утеса в небытие.

— Что они делают? – спросила я.

— Идут дальше. Не в силах вынести страданий Упадка.

Правосудие Августа повела меня по тропе, вырубленной в обсидианово-черной скале. Я беспрекословно следовала за ней. Какая-то часть меня была напугана, но это скорее походило на мысль о страхе, словно я знала, что это такое и что должна чувствовать, но не могла заставить себя ощутить это в полной мере. При этом другая, более существенная часть меня изнывала от любопытства, хоть Августа и не спешила отвечать на мои вопросы.

Чем выше мы поднимались, тем отчетливей я понимала, что пологий склон являет собой обочину невероятно длинной и недосягаемо высокой дороги. Словно кто-то выложил прямую линию протяженностью в сотню миль гигантскими булыжниками, каждый высотой в сотню футов и длиной в четверть мили.