Книга Испытание империи, страница 158 – Ричард Суон

Услышанное заставило меня задуматься. Я ничуть не удивилась, что Вонвальт напрочь потерял голову, учитывая его чувства ко мне и тот груз, что лежал тогда на его плечах. Но больше всего меня удручал тот эффект, который оказало на Вонвальта случившееся. Мне лишь хотелось, чтобы он был нормальным. Тем человеком, каким он всегда был, спокойным и хладнокровным, оплотом стойкости и выдержки. Вместо этого он становился неуравновешенным, безрассудным и поддавался гневу, чего раньше с ним не случалось. Я не хотела, чтобы он творил это кровавое безумие ради меня. Когда я увидела Янсена в том состоянии, вся моя ненависть к этому человеку иссякла. Ничто так не обрадовало бы меня, как арест сенатора и суд над ним. Вместо этого Вонвальт заставил меня, в довершение всего, терзаться чувством вины, как будто я была замешана в этой варварской пытке.

— Где сэр Конрад сейчас? – спросила я.

— В Зале Одиночества. Готовит удар по Коллегии, чтобы покончить с ней.

Я долго думала о том, чтобы встретиться с ним. И понимала, что рано или поздно мне придется это сделать. По крайней мере, чтобы рассказать о моей последней встрече с Августой. Но вид Янсена вызывал у меня отвращение, и осознание, что к этому приложил руку Вонвальт, отталкивало еще больше. Обезглавить его – так и быть. Повесить? Я бы и глазом не моргнула. Но покромсать его, подпалить, вывернуть ему внутренности и освежевать, после чего прижечь раны раскаленным железом, перевязать и наложить мази с припарками, чтобы затем, когда человек поправится, повторить это мерзкое действо? Это явно говорило о расстройстве ума.

— Хелена, ты ведь понимаешь, что наши враги пошли бы на такое без раздумий, – сказал сэр Радомир после долгого молчания, словно все это время читал мои мысли. – Во времена Рейхскрига случалось и не такое.

— То есть это хорошо, так? «Мы всегда так делали, так что это простительно».

Сэр Радомир покачал головой.

— Я не говорю, что это простительно. Но я вижу, что тебя это приводит в смятение.

— Как любого цивилизованного человека.

Шериф сник. Казалось, он постарел на глазах.

— У меня иногда в голове не укладывается, что ты вот такая, при твоем-то прошлом. Я знал немало сирот на попечении, когда был шерифом. И не назвал бы их очень уж рассудительными.

Я фыркнула.

— Я такая, какая есть, лишь благодаря воспитанию сэра Конрада.

— Любопытно, что ты похожа на него больше, чем он сам на себя.

Я печально улыбнулась.

— Ну вот, опять.

— Что? – не понял сэр Радомир.

— Ирония.

* * *

Конечно, я отправилась в Зал Одиночества и застала там Вонвальта, вновь облаченного в великолепные доспехи, придававшие ему сходство с королем-воителем. Должно быть, он почувствовал мое появление, потому что оглянулся, едва я переступила порог.

Вонвальт отвернулся от стола – возле которого вместе с ним стояли несколько гвардейцев, так же вооруженных и облаченных в доспехи, – и направился ко мне. Радость и облегчение исходили от него почти осязаемой волной, и было видно, что ему приходится сдерживать себя, чтобы не сорваться на бег.

— Хелена, слава богам, – произнес Вонвальт и подался ко мне, чтобы заключить в объятия.

Но, прежде чем успел приблизиться вплотную, я отступила шаг. Радость на его лице уступила место замешательству.

— В чем дело? Нема, я уже думал, что никогда тебя больше не увижу. – Он снова попытался обнять меня, но я вновь отступила. – Хелена!