Книга Испытание империи, страница 2 – Ричард Суон

— Давай на миг представим, что меня здесь не оказалось, – сказал он. – Что я не смог применить к нему Голос Императора и добиться от него признания. Что бы тогда произошло?

— Горожане забили бы его до смерти.

— Серьезнее! – одернул меня Вонвальт, так что я вздрогнула.

— Начался бы судебный процесс, – сказала я через секунду.

— Верно. Его бы допросили законники, а возможно, и староста. А теперь представь, будто во время допроса выяснилось, что преступник лишен рассудка. Что тогда?

Я раскрыла и закрыла рот, ибо уже ступила на зыбкую почву.

— Ну… это кое-что поменяло бы.

— Точно. Оправдывает ли общее право душевнобольных?

— Да.

— Почему?

— Не знаю.

— Подумай!

Я задумалась.

— Потому что это не их вина.

— Совершенно верно. Вина рождается из умысла. «Тот, который не осознает природы своих деяний, не может отвечать по тем же правилам, что и тот, который действует в сознании». Катерхаузер. По той же причине мы не судим детей или собак, – сэр Конрад постучал по виску. – Они не понимают, что творят.

Несколько мгновений я переваривала услышанное.

— А что, если погибший убил жену преступника? – спросил Вонвальт.

— В каком смысле?

— Я спрашиваю: что, если убитый сам в то утро убил жену убийцы? Или, быть может, его ребенка? Что, если преступником двигала месть? Что тогда?

— Тогда… он в любом случае совершил убийство.

Вонвальт улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Да. Но справедливо ли будет его повесить в этом случае?

Я задумалась и покачала головой.

— Полагаю, что нет.

— Верно. И что нам остается?

— Отправить его в тюрьму?

— Мы могли бы отправить его в тюрьму. Посадить его на всю оставшуюся жизнь или на несколько лет. Быть может, его бы даже не осудили. Человек зарезал убийцу своей жены. Много ли в Денхольце нашлось бы таких, кто стал бы его винить?

— Думаю, немного, – согласилась я.

Вонвальт откинулся на стуле и в молчании сделал несколько затяжек.

— Казалось бы, простое дело об убийстве, но как легко в нем запутаться. Если бы мы схватили преступника в тот миг, когда он зарезал жертву, и обезглавили его, не удосужившись даже спросить, почему он это сделал, правосудие бы восторжествовало?

— Очевидно, что нет, – ответила я, раздосадованная, как это часто бывало после уроков Вонвальта.

— Разумеется, нет. – Сэр Конрад погасил трубку и убрал в карман, после чего вновь пробежал взглядом обвинительное заключение. Удовлетворенный, он сложил лист пополам и поднялся. – Знаю, судебные процедуры кажутся нудной, сухой и бессмысленной работой – и зачастую так оно и есть. Но мы следуем им не просто так. В особенности когда приходится решать вопросы жизни и смерти. Кто знает, какие детали откроются по ходу дела?

— Я поняла.

Вонвальт кивнул.

— Хорошо. Понимаю, Хелена, юриспруденция кажется тебе скучной, но верь мне, когда я говорю: мало что в этом мире сравнится по важности с процедурой следствия.

Я не сдержалась и фыркнула. Вонвальт окинул меня строгим взглядом, но отповеди не последовало. Он посмотрел в окно, на почти готовую виселицу. День был по-настоящему чудный.

— Ну, пошли, – сказал Вонвальт и махнул в сторону двери. – Покончим с этим.