Книга Тирания веры, страница 118 – Ричард Суон

— Идем, Хелена, – сказал он. – Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.

* * *

Мы направились ко дворцу префекта. Вонвальт шел медленно, но в целом казалось, что приступ, который так внезапно и яростно напал на него в храме, прошел.

— Как вы себя чувствуете? – спросила я.

— Хорошо, – немедленно ответил Вонвальт, но он, похоже, был чем-то обеспокоен.

Я сделала глубокий вдох и спросила:

— О чем говорила прорицательница?

— Несла чепуху. Дурная была затея – пойти к ней. Мне жаль, если она напугала тебя.

— Не напугала, – резко ответила я, хотя это было не совсем правдой. – Она говорила так, словно какая-то тварь хочет вонзить в вас свои когти.

— «Отец Времени – строгий покровитель», – рассеянно произнес Вонвальт.

— Что это значит? И почему эти слова кажутся мне… знакомыми?

Вонвальт ничего не ответил.

— Вы не позволили мне прикоснуться к ней. Что, по-вашему, могло произойти?

— Ничего, – сказал он.

— Князь Преисподней, вы хоть что-нибудь мне объясните? – прошипела я. – Прорицательница до смерти боялась вас. Она не переставала оглядываться на двери храма, словно там маячил какой-то призрак, связанный с вами. И только подумайте, ваш недуг напомнил о себе в тот же миг, как вы переступили порог храма. Неужели мы должны просто списать все на череду совпадений? Вы учили меня быть гораздо строже в рассуждениях.

Вонвальт надолго задумался, явно силясь принять какое-то сложное решение. Он не в первый раз пытался меня защитить.

— Хелена, я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, – наконец сказал он. – Отчасти я жалею, что в первые минуты прорицательница показалась тебе здравомыслящей. Большую часть времени она не в своем уме. То, что она завела с тобой вразумительный разговор, повлияло на твои ожидания.

— Вы о чем-то размышляете и не говорите об этом. И что скажете про кошмары, которые снятся всем во дворце? Про видения, на которые жалуются слуги? – Я махнула рукой в его сторону. – Про вашу болезнь, которую нельзя ни назвать, ни объяснить. Быть может, все это связано? Вас словно… – я поискала подходящие слова, – одолевают злые духи.

Вонвальт покачал головой. Очевидно, он не хотел обсуждать свой недуг, по крайней мере со мной, но я поняла, что попала в точку.

— Все это – пустые домыслы, – с досадой сказал он. – Видит Нема, у нас хватает настоящих, земных дел. Соблазн разузнать побольше о священных измерениях всегда велик, однако знай, что даже самые знаменитые труды самых сведущих ученых и юристов полны лишь предположений и догадок.

— Почему же? – спросила я. Мне уже давно хотелось поговорить с ним о загробном мире. – Разве это само по себе не странно? – Я жестом указала на Вонвальта. – Ведь мы способны очутиться там. Так почему же нам не узнать больше? Хотя бы путем наблюдений?

Я все еще не могла этого понять. Существовал целый мир, место, куда, как мы достоверно знали, отправлялись души умерших. Загробная жизнь, настоящая, пусть не такая, о какой говорили неманцы, проповедуя о рае и преисподней, но безусловно похожая на них. Мысль о том, что каждый когда-либо живший человек в том или ином виде оказывался там, пугала и пленила. Почему же люди так редко пытались отправиться на ту грань бытия? Почему Орден магистратов копил эти знания и так скупо делился ими? Мне казалось, что, просто попав в священные измерения, можно было раскрыть огромное множество тайн об устройстве нашего мира и жизни. Вместо этого мы раскрывали лишь преступления и использовали чары только для поддержания правопорядка – да и то редко. К тому же многие считали эту практику устаревшей и почти изжитой.