Книга Тирания веры, страница 14 – Ричард Суон

Вонвальт прекрасно знал о существовании фракций, но презирал их, и ему нравилось делать вид, будто их нет. В основе общего права лежал Естественный Закон – идея о том, что правила морали и этики абсолютны и не зависят от законов, принятых человеком. Кириллики же были теми Правосудиями Ордена, которые, несмотря на все полученные знания, продолжали верить в то, что Естественный Закон возник по воле Немы. Я вспомнила разговор с сенатором Янсеном в Хаунерсхайме: до него дошли слухи, будто некоторые Правосудия отказываются рассматривать дела или отдают приоритет каноническому праву. Теперь это подтвердил сам магистр. Орден пожирал себя изнутри.

— Ты думаешь, они помогали неманской Церкви?

— Я в этом уверен. Они тесно общаются со столичными патре и матре. Посещают храмы. Ходят на встречи с млианарами. Я даже слышал о том, что они помогают нашим врагам, учат их противостоять Голосу Императора, передают им секреты Ордена.

Последовала долгая пауза. Разговор наконец дошел до главного. Именно об этом нас предупреждала Правосудие Августа. Именно об этом нас предупреждал сенатор Янсен. Слова прозвучали те же самые, но мы услышали их в ином ключе. В деле оказалось замешано столько заинтересованных сторон, что становилось все труднее понять, кому можно верить.

— До меня дошел слух, магистр, – осторожно произнес Вонвальт, – что это выв ответе за подобные… утечки. Лично.

К нашему удивлению, Кейдлека это откровение ничуть не встревожило.

— Ну конечно же тебе так нашептали! Наши враги жаждут, чтобы все в это поверили. И они смогли убедить в подобной лжи очень многих. Так у них получилось вбить клин между Орденом и Императором, ведь ради этого все и затевалось. Я пытался опровергать их наветы, но, Конрад, мы теряем свое могущество. – Магистр кивнул на дверь. – Наши лучшие из лучших бродят по свету, поддерживают мир и порядок, следят за соблюдением законов. Тебя самого не было в столице больше двух лет. А ведь мы – те, кто несет истину. Мы орудуем строгими суждениями, следим за равновесием и справедливостью. Тем временем наши враги самозабвенно врут обо всем, ибо для них не осталось ничего святого. Они лгут в Сенате. Слова ничего для них не значат. И это действует. Простолюдины верят им. Казивар, даже Императорим верит. – Кейдлек сделал большой глоток вина. – Хвала Неме, что ты вернулся, Конрад. Ты всегда был любимцем Императора. Вместе с тобой мы сможем все уладить.

Вонвальт улыбнулся, но я видела, что улыбка неискренняя.

— То, что некоторые Правосудия продают тайные знания драэдистов, – это уже не просто слухи, Натан. Ты наверняка слышал о патре Клавере.

— Слышал, – быстро и равнодушно ответил Кейдлек.

— Он сумел обездвижить меня одной лишь силой разума.

— Обездвижить тебя? Как это?

Я внимательно смотрела на магистра Ордена. Казалось, будто он искренне удивлен, но это еще ничего не значило. Некоторые люди хорошо умели притворяться.

— Ровно так, как я сказал. Клавер удерживал меня на месте одной лишь силой мысли. Я не мог ни пошевелиться, ни заговорить. Ему недолго удавалось сохранять власть надо мной, но то, что у него вообще получилось обрести такую способность… это настораживает.

— Не представляю, как он смог получить подобную силу, – сказал Кейдлек. Магистр повернулся и посмотрел в окно позади себя. – Нема, – тихо прибавил он.