Книга Тирания веры, страница 180 – Ричард Суон

Однако просто произнести слова было недостаточно; я должна была постичь их нутром, прочувствовать, как они влияют на меня, на тело и на разум. Большинство посвященных Ордена магистратов допускали одну серьезную ошибку – они спешили, обращали больше внимания на форму слов, но не на их содержание. Научиться этому было сложнее всего, однако Вонвальт, к счастью, сказал, что у меня прирожденный дар. Возможно, он лгал, но его слова помогли мне сосредоточиться.

Все это время сэр Конрад повторял одно и то же: несмотря на то, что тело в том мире тоже может пострадать, истинная опасность грозила разуму. Безумие было моим злейшим врагом. Чтобы закалить сознание, мне приходилось выполнять всевозможные умственные упражнения. Вместе с этим ускорилось и мое обучение фехтованию, отчего эти долгие дни выдались для меня особенно утомительными. Казалось, из меня лепили спасительницу Империи, будто я стала кем-то вроде Хоэль из Валдиса, одной из героинь обширного эпоса Аутуна. Однако реальность была далека от этого, меня лишь обучали азам выживания. Никаких замысловатых финтов, эффектных замахов или искусных ударов – просто как прикрываться щитом от меча, как отражать удары, как наносить их и не лишиться при этом руки, как окунуться в мутный омут загробной жизни и как затем оттолкнуться от дна.

Вонвальт за это время тоже пришел в себя. Уроки, которые он давал мне, и расследование убийства княжича Камиля дали ему возможность сосредоточиться, отвлечься от Муфрааба и Клавера. Я даже понадеялась, что перемены в его поведении также знаменуют восстановление его моральных принципов… однако совсем скоро мы подъехали к небольшому поселению, которое находилось примерно в двадцати милях от Зюденбурга, и там этим надеждам было суждено разбиться вдребезги.

* * *

Поселение называлось Стромбург. Этот небольшой укрепленный городок окружала стена из желто-серых каменных глыб, а посреди него, на вершине холма, стояла имперская путевая крепость, простая на вид, возведенная в устаревшем досаксанском стиле. Центр города пересекала широкая река Стром, которая шла до самого Зюденбурга.

Издалека поселение казалось таким же, как и все остальные, что находились на Пограничье – тихий торговый городок, стоящий в двух шагах от тропы паломников, близкий к Зюденбургу настолько, чтобы в случае беды призвать на помощь храмовников, но не настолько, чтобы имперские сборщики налогов часто захаживали сюда. Увы, приблизившись к стенам, на которых не было ни одного часового, мы увидели, что большая часть города лежит в руинах, а когда въехали в западные ворота, то поняли, что и жителей здесь почти не осталось.

— Нема, – пробормотал сэр Радомир. Наши лошади медленно ступали по главной улице. Некоторые дома превратились в груды камней, от других остались лишь хаотично разбросанные обугленные балки. На стенах замка виднелись следы копоти и большие полосы сажи в тех местах, где в него попали горящие снаряды катапульт. Улицы были усеяны обломками зданий.

— Мы не видели поблизости никакого войска, – сказал Брессинджер. – И даже его следов.

Вонвальт обвел рукой окрестности. Вид у него был измученный, и он снова горбился в седле.

— Нападение случилось уже несколько недель назад.

Брессинджер спешился и пнул ногой почерневшую балку. Она переломилась пополам, и угольная пыль с копотью разлетелись по ветру.