Книга Тирания веры, страница 224 – Ричард Суон

— Пожалуйста, ты можешь провести меня в уборную? – повторила я.

Женщина на мгновение призадумалась.

— Да, конечно, – внезапно ответила она, и ее голос неожиданно громко разнесся по тесному подземному коридору. – Иди за мной.

Монахиня повела меня по катакомбам замка. Глядя на ее необычную походку, я усомнилась в собственной манере ходить. Мы отошли еще дальше от лазарета и попали в короткий низкий коридор. Чтобы войти в него, мне пришлось пригнуться. На миг я подумала, что сейчас на меня нападут, но вместо этого монахиня распахнула дверь, как две капли воды похожую на ту, что я пыталась открыть перед этим.

— Я тебя не узнаю, – вдруг сказала она. В ее голосе не было упрека; она словно говорила о погоде.

— Ну да… – вяло произнесла я. Что еще я могла ответить?

Несколько секунд она стояла не шевелясь. Затем неловко указала на дверь.

— Проходи. Я подожду тебя.

— В этом нет нужды, – немедленно ответила я, снова пожалев, что со мной нет Генриха.

— Нет, – согласилась она, но больше ничего не сказала.

Я помедлила, затем косо посмотрела на монахиню. Она не шелохнулась. Нахмурившись, я вошла и закрыла дверь.

Отхожее место представляло собой простое деревянное сиденье с дырой и глубоким провалом внизу. Над моей головой, в кованом подсвечнике, горела одинокая свеча. Я услышала журчание бегущей воды и, заглянув в дыру, увидела там поток, бегущий по тесному закрытому каналу, – вероятно, воду для него брали из реки Стром, точно так же, как и для рва вокруг Керака.

Раздался стук в дверь, и я вздрогнула. «Чтоб ее», – со злостью прошептала я одними губами.

— Ты там?

— Да уйди же ты, – огрызнулась я.

— Я подожду, – не уступила монахиня, а затем озадаченно прибавила: – Кто ты? Я тебя не узнаю.

Я недоверчиво оглядела уборную. Монахиня явно повредилась рассудком, обезумела. Что же с ней произошло?

Мое горло сжалось. Стиснув зубы, я сжала руки в кулаки. Я не знала, что делать. Никакая уборная, конечно же, была мне не нужна, ведь эля я выпила совсем немного, однако я все же опустилась на сиденье. Тяжелый хауберк давил на меня, в жарком, удушливом подземелье замка было почти нечем дышать, и лишь из отхожей дыры благодаря проточной воде шел прохладный воздух.

Я немного поразмыслила. Вспомнила о метках, которые видела на стене под крепостным валом Зюденбурга, там, где взрыв обнажил фундамент замка. Брессинджер говорил, что имперские инженеры помечают такими символами места, где проложен водопровод.

Эта нить мысли привела меня к другой. Не так давно Вонвальт рассказывал мне о новых сованских замках, которые возводились в Ковоске, и о том, какие чудеса инженерной мысли были в них заложены. Он говорил, что зимой под половицами гуляет нагретый воздух, а по трубам течет горячая вода, и таким образом в комнатах сохраняется тепло. Летом же, наоборот, через вентиляционную шахту гонят холодную воду, и комнаты остужаются. Так, может быть, тот же канал, по которому вода уносила отходы, где-нибудь разветвлялся и гнал холодный воздух в какой-то подземный зал?

Мне вспомнились слова умирающего храмовника, сказанные всего несколько минут назад. Едва упомянув Клавера, он сразу же заговорил о внутреннем святилище.

— Проклятье, – пробормотала я себе под нос. Затем встала и подняла крышку отхожего места. Та громко скрипнула петлями. Ниже, на камне, едва заметный в сиянии свечи, был высечен тот же инженерный символ, который я видела в Зюденбурге. Я вновь ощутила, как меня направляет рука Эгракса, и почувствовала себя простой деревянной пешкой, которую передвигают по шаховой доске.