Книга Тирания веры, страница 68 – Ричард Суон

Вонвальт попытался подчинить его Голосом Императора, но, как и многие послушники Клавера, этот чужестранец сумел воспротивиться ему. Голос оглушил некоторых горожан, которые оказались поблизости, и эти люди на несколько мгновений прекратили свои занятия, будто их огрели по голове. Но беглец не остановился. Он продолжал нестись прочь. Выбежав из тени храма Савара, он, как испуганный заяц, помчался к улице Креуса.

— Держите! Держите его! – орал Вонвальт всем встречным, но никто не успевал помочь ему. Беглец проскакивал меж бестолковых прохожих, перепрыгивал через сложенные ящики и бочки, расталкивал уличных музыкантов, которые сердито кричали ему вслед, и даже пролетал через открытые двери и жилые помещения.

Сэр Радомир начал отставать. Даже не чуждый погоням Вонвальт сбавил скорость. Его непредсказуемая болезнь снова дала о себе знать. Но он не остановился. Все-таки мы охотились на обычного человека, и его безумное бегство не могло продолжаться долго.

Что же до меня, то я задыхалась горячим пыльным воздухом Совы и хрипела. Но я не могла позволить этому человеку сбежать. К тому же на моей стороне была молодость и стремление привести силы закона и порядка к победе. Да и побегать за такой добычей все же стоило – кто знал, какие ценные сведения таились в черепушке этого чужестранца?

Мы с Брессинджером начали настигать беглеца, когда тот пересек мост над западным рукавом Саубер и помчался через лабиринт разновеликих зданий, что окружали Дворец Философов. Время от времени он мельком оглядывался, и я видела в его ярких изумрудно-зеленых глазах страх затравленного животного. Но он все бежал и бежал, оставляя по пути лоскуты одежды и даже кожи там, где притирался и цеплялся за выступающие балки, торчащие гвозди и каменные стены.

Наконец он выскочил на Баденскую улицу. Слева от нас высилась Вершина Префектов, а справа простирались городской рынок и район грязных ремесел.

— Врата Волка! – крикнул Брессинджер, раскрасневшийся и обливающийся потом. Я проследила за его взглядом и увидела впереди гигантский северный торхаус и громадного черного Аутуна, который с напряженным оскалом следил за нашей погоней. Днем рядом с рынком было не протолкнуться, и я подумала, что только безумец попытается спастись бегством по столь загруженной улице. Однако вскоре стало ясно, что чужеземец хочет затеряться в толпе. Ему даже почти удалось это сделать, но всякий раз, потеряв беглеца из виду, мы снова находили его по гневным крикам задетых им людей.

И все же погоня затянулась. С каждой минутой я отчаивалась все больше. Мне казалось, что чужестранец уже оторвался от нас. Он пока еще оставлял за собой следы – сердитого торговца, указующего ему вслед; плачущего ребенка; ткачиху, собирающую опрокинутую груду корзин, – но их цепочка редела. Чужестранец мог с легкостью нырнуть за прилавок и затаиться там или, проскочив через рынок, рвануть на восток, к стене Эстре. В столь огромном и запутанном городе, как Сова, он мог направиться куда угодно и за считаные минуты скрыться от нас.

Однако на Баденской улице, всего в нескольких сотнях ярдов от врат Волка, мы снова вышли на его след.

— Проклятье! – задыхаясь, прохрипела я и уже собралась было сдаться, однако внезапно осознала, что слышу скрипучий гул, протяжный скрежет огромных петель, звон цепей и стоны гигантских блоков. Ворота закрывались.