Книга Тирания веры, страница 76 – Ричард Суон

— Ради Немы, следи за языком, – сказал Брессинджер, поглядывая на угол, где разглагольствовал и махал руками очередной оратор-млианар.

— А то что? Ваше безрукое благородие мне его вырежут? – грубо съехидничал сэр Радомир.

— Князь Преисподней вас побери, заткнитесь оба, – рявкнул Вонвальт. Пристав и бывший шериф замолчали. Но через некоторое время сэр Конрад пробормотал: – Хотя, Казивар тому свидетель, я с вами согласен.

* * *

За те годы, что я служила Вонвальту, нам уже доводилось расследовать пропажу детей. Если преступник собирался свершить нечто гнусное, то времени, чтобы найти ребенка живым, обычно оставалось немного. Подобные дела всегда приводили душу в смятение. Из всех преступлений, на которые способны пойти люди, самые омерзительные – те, что совершаются над детьми. Думая об этом, я тревожилась за рассудок Брессинджера, который потерял двоих малышей.

Стремительно шагая по улице, мы миновали Императорский суд, который остался слева от нас. Впереди маячило скопление готических зданий, росших из земли как термитники, а среди них высилось огромное, внушительное сооружение, которое больше всего поражало своей простотой. Это было здание городской стражи. Строгое, каменное, продолговатое, украшенное одной-единственной колоннадой у входа, над которой было установлено черное мраморное изваяние Аутуна и высечена надпись на высоком саксанском: «Двуглавый волк видит в обоих направлениях».

Войдя, мы очутились в хорошо освещенном атриуме, в котором кипела жизнь. Внутри здание стражи было похоже на своего двойника из Долины Гейл, за исключением того, что каждая деталь выглядела величественнее и дороже. Вокруг ходили констебли и сержанты в сверкающих доспехах и расшитых сюрко. Вдоль стен стояли стеллажи с оружием. В задней части атриума я увидела камеры для задержанных, а верхние ярусы настроек, что шли по периметру, были заставлены столами и шкафами со свитками и учетными книгами. В воздухе висела атмосфера лихорадочной активности, мужчины и женщины суетились, как… термиты в своем муравейнике.

В тот день и час существовала лишь одна причина, по которой лорд-префект и его свита могли явиться в здание городской стражи, и к нам, прервав свой разговор, сразу же подошел рослый мускулистый смуглый мужчина с седеющей черной бородой. Поначалу я приняла его за старшего сержанта, однако одет он был не как все стражники, а в более дорогое и роскошное облачение. На его шее висел медальон – Аутун, вооруженный коротким мечом. Он напомнил мне сэра Радомира в миг нашей первой встречи: измотанный службой человек, придавленный тяжестью городских бед и беспорядков.

— Сэр Герольд Бертило, – мрачно произнес Вонвальт. Он и шериф Совы обменялись традиционным сованским приветствием – сжали друг другу предплечья.

Шериф кивнул нам и сказал:

— Сэр Конрад Вонвальт. – Он держался сдержанно, и казалось, будто каждое слово дается ему с большим усилием. – Я наслышан о вашем назначении на должность лорда-префекта. Рад, что Император избрал именно вас.

— Я рад, что вы рады. И позвольте мне тоже поздравить вас с повышением. Когда я в последний раз заходил сюда, на вашем месте был Келлер.

— Да. Его больше нет.

Очевидно, шериф был знаком с Брессинджером, потому что они тоже пожали друг другу предплечья, а затем Вонвальт быстро представил меня и сэра Радомира.