Книга Танец теней, страница 323 – Гурав Моханти

— И о чем же будет наш разговор? Наверняка у вас есть целый список тем на случай, если понадобится инсценировать очередную дискуссию.

На его лице проскользнуло виноватое выражение.

— Сейчас я уже понимаю, что мои действия были… неоправданными. Я просто… – Он сглотнул совершенно для него нехарактерно, а затем продолжил: – Не люблю, когда из-за предрассудков не осознают, что сорняки, которые ты так жаждешь вырвать, на самом деле являются полевыми цветами, которые помогают деревьям приносить плоды.

На этот раз Вахуре не нужно было щипать себя.

— Знаете, сорняки – это весьма неплохо, без них у нас не было бы манго.

Глаза Бхагадатта заблестели, превратившись из темно-бордовых в ярко-красные, какими они были мгновение назад. Во имя кузницы! Чем больше с ним общаешься, тем меньше хочется ему пакостить. Она решила не язвить.

— Прошу вас, царевна?

IV

По мере того как на Древесный город спускалась ночь, выложенная нефритовой плиткой терраса начала слабо светиться под ногами. Разбросанные по полу мандалы были почти невидимы под солнцем, но ярко проявлялись при лунном свете. Вахура рассматривала резьбу на полу и плющ, ползущий меж трещинами, но ее взгляд продолжал возвращаться к Бхагадатту. И очень часто он встречался с нею взором.

— Наконец-то взошла луна. – Бхагадатт глянул на небо и поманил Вахуру на второй этаж своего Сада Сломанных Вещей. Она последовала за ним по широкой, вырубленной в скале лестнице, спиралью восходящей наверх. Луна, обрадованная исчезновением своих пленителей – облаков, беспрестанно улыбалась путешественникам. Вахуре приходилось время от времени перешагивать через скользкие, покрытые листьями силуэты, стекающие сверху, – лишь позже она поняла, что это раскачивающиеся на зимнем ветру лианы из Сада. Она потянула за одну и обнаружила, что она прочная, как веревка.

— Надо же дать ворам шанс? – пошутил Бхагадатт, когда добрались до самого верха. – И хотя я не верю в предзнаменования, мне нравится, когда они в мою пользу. Облака, рассеивающиеся в ночь Конклава, могут сулить добро для всего мира, но я бы предпочел, чтобы это означало, что облака рассеиваются в знак истины. – Произнося это, он смотрел мимо Вахуры, и та почувствовала, как ее продрала нервная дрожь. Затем он повернулся к ней. – Возможно, вы имели честь видеть, как приближается горизонт, когда смотришь в подзорную трубу.

Вахура кивнула, удивленная внезапной сменой темы разговора.

Бхагадатт указал на находящийся на круглом возвышении деревянный помост, колесики под которым позволяли ему вращаться. А еще под ним находилось хитроумное латунное сооружение, стоявшее на богато украшенной трехногой подставке, испещренной рунами, – и все это находилось на самом краю балкона и завершалось системой шкивов, позволяющей регулировать угол наклона массивной латунной трубы.

— Что, если я скажу, что о горизонте можно забыть и сжать сами небеса? Позвольте явить вам ловец света?

— Нет… – Стоило лишь Вахуре увидеть само это устройство, рассмотреть линзы на трубке и направление, куда оно было обращено, и она мгновенно поняла, для чего предназначен ловец света. Не дожидаясь разрешения Бхагадатты, она встала на колени и заглянула в опущенный конец трубы.

— Ох! О, что это?! Что?! У меня сердце заболело! – ахнула Вахура, медленно отодвигаясь от монокля. – Звезды… Они разноцветные! Сын хомячьей матери!